Семь способов засолки душ

Из родственников практически никто не смог приехать, все живут далеко. Пришли две Светкины одноклассницы, подруги матери, ее соседки и Скопенко, который выбрался из спортивной тачки на пять минут, пожал всем руки, даже матери, вручил Роме конверт и, прежде чем Рома сообразил, что произошло, уехал восвояси. Из-под манжеты на правой руке Скопенко выглядывала татуировка — черный полукруг, какие-то линии, галочки, будто ребенок рисовал.

В конверте оказалось пятьдесят кусков пятитысячными купюрами. Сперва Рома хотел поехать на скопенковский шиномонтаж и всучить деньги обратно.

Но потом передумал, вспомнив пустое предложение жениться и то, как заходил к Скопенко пару месяцев назад, просил хоть что-то рассказать — где можно поискать, откуда могли взяться Светкины брошюры, — но получил только «сочувствую, мужик». Подумав, Рома решил после поминок на досуге пробить Скопенко покрышки, все четыре.

Внезапно приехала Наташа с рынка. Вся в черном, глаза обведены подводкой — жирнее, чем обычно, как будто после похорон по расписанию был клуб.

Она шла с трудом, цепляясь каблуками за узкую кладбищенскую тропку, несла две гвоздики, которые подвяли и безутешно качали бутонами.

Рома и парни из похоронки тащили гроб, снег бил в лицо, а в груди разливался холод. Он кристаллизовался изнутри, и инородная структура колола ребра, подпирала горло.

Рома будто до сих пор находится в морге. «Вы — заявитель по делу Светланы Баевой?» — уточнили у него на входе, проверив паспорт.

Рома кивнул. «Пройдемте». И Рома пошел, чувствуя себя так, словно его тоже вот-вот вскроют. Перед опознанием устроили целый допрос: кем приходилась ему покойная, когда он видел ее в последний раз, помнит ли он, во что была одета и обута Света. Особые приметы: татуировки, шрамы, родинки — татуировок Света не делала, шрамов Рома не помнил. От фото ее тела у Ромы осталось странное впечатление — казалось, он смотрел на работу умелого таксидермиста. Светино лицо как будто натянули на каркас.

Дальше были длинный коридор, кафель, тело на каталке. Ступни связаны бинтом, на пальце ноги бирка. Откинули голубую простыню, и Рома кивнул: да, она. Потом показали одежду. Круглого, похожего на железную бусину бубенчика среди них не было. Рома даже про него спросил — нет, не находили.

Все это время он запрещал себе эмоции. Представлял, что смотрит документальное кино, тру-крайм. Он отвечал на вопросы, говорил только по делу, кивал.