Семь способов засолки душ

Что-то еще нужно?"

"Мне срочно нужен новый телефон, крикнула Ника в ответ, спешно выбираясь из ванной, а та трескалась, из-под эмали вываливались темные комья ила.

Двадцать семь, двадцать восемь…

Телефон Рома купил. Видимо, боялся, что Ника настучит Китаеву.

Ромина мать даже не попрощалась. Но это ничего, Ника привыкла. Многие реагировали так, когда узнавали, кто она. Смотрели, как будто Ника показала им нечто отвратительное, будто она тоже сводила людей с ума, насиловала, прятала тела, вымогала деньги. Они видят ее настоящую, лишь когда она играет роль.

Впервые Ника назвалась чужим именем в старших классах в новой школе в Омске. Она хотела посмотреть, каково это — быть чистым листом. Каково это — быть лишь собой, а не проекцией новостной ленты и чужой тьмы.

Тридцать семь, тридцать восемь…

Правда, в школе это быстро раскрылось. Нику вызвали к директору, рассказывали, как нехорошо врать и вводить в заблуждение одноклассников и учителей. На словах все это звучало красиво и логично, но на деле никто из преподавателей не знал и знать не хотел о зоне отчуждения, которая образовалась в классе вокруг Ники позже.

Никому не было дела до того, что спустя пару месяцев живые друзья сменились мертвыми: стали чаще приходить Надя, Лена и Айта, смотрели из зеркал, стояли в школьных коридорах. В общем, Ника мало ходила в школу. За пару месяцев до выпускного начались такие приходы, что она отправилась в больницу, а вышла уже недееспособной. Китаев, с которым мама к тому времени успела съехаться, на этом настоял, очень переживал за Никино здоровье.

Шаманская болезнь, так назвал ее состояние Андрей вчера. Написал, что Нике нужно пройти инициацию, принять свою силу, иначе та ее погубит. Ника ничего ему не ответила. После их встречи она вообще на его сообщения не отвечает. Ей кажется, что пишет их оборотень в личине Андрея, а не сам Андрей.

Сорок девять, пятьдесят… Примерно столько духов видит Ника. Руки дрожат…

Мама ругалась, она считала, что это стыдно — менять имя, это признак трусости, отказ от отца.

От великого человека, ты не понимаешь, Ника, никто не понимал, насколько он велик. И ты не можешь, не должна от него отказываться. Возможно, поменяй Ника имя совсем, все было бы по-другому. Она поменяла бы его и сейчас, и имя, и фамилию, вот только ей не разрешат. Свободы нет, только таблетки.

Руки подгибаются, Ника падает на паркет. Лежит на прохладной дощечке ухом, а из дощечки что-то постукивает мерно. Будто под ней кто-то есть и Ника слышит его сердце.