Семь способов засолки душ

Почему, раз это не больно, себя не резал никто из наставников? Почему никто из них не ползал голым по полу, не танцевал на углях, не молился сутками, не голодал, не замерзал зимой? Отец, в отличие от них, никогда не кричал. Нет, ты должна, говорил он тихо, мягко, как близкий друг. Ты смелая, ты сможешь. Ты же хочешь помочь своей подруге? Я боюсь, говорила ему Надя, и он гладил ее по спине и волосам. Тихо, тихо, все в порядке. Ты сияешь, Надя, ты сияешь.

Один раз во время драки погибла девушка, парень покончил с собой, еще одна сбросилась с высотки — то ли хотела показать свою неуязвимость, то ли не выдержала просто.

Ритуалы всегда были разными. Мне кажется, их вообще придумывали на ходу, не было системы. Иногда девушки резали руки, я видела такое, и мне было больно, как будто это я капала кровью на землю и траву, как будто я пела те песни, не понимала, которые из всех рук передо мной мои, свеча в моих руках или же я держу нож, люди вокруг меня или это призраки, и небо кружится воронкой, оттуда смотрят духи, что-то говорят, танцуют Надя, Айта, Лена.

"Их было семь — семь мужчин, семь высших, важнейших наставников, лиц которых на ритуалах никто не видел, только голоса. Я знаю голоса троих из них. Ты знаешь больше, думаю, ты ездил с ними на охоту. Тогда, давно, они решали, кого наказывать, а кто сияет. Кого стоит выгнать из «приюта» и проклясть, а кому сказать: ты готова. Ты готова воссиять, езжай с нами, теперь ты посвященная, нужно особое таинство.

Высшие наставники носили деревянные маски с узкими прорезями для глаз, выточенным, по-птичьи тонким носом и отверстием для рта. Три наставника всегда улыбались, трое — хмурились, а у одного не было рта, только глаза. Он не произносил ни звука, только смотрел. Отец говорил, что маски — их настоящие лица, что это — вместилища духов предков шамана.

Я помню ночной зимний лес, деревья, залитые светом стоп-сигналов, знак лыжной трассы.

Я помню семерых мужчин в масках. Они встретили нас в лесу.