Испорченный

Все в ней души не чаяли, так почему же Рика вела себя так, будто только мое мнение имело для нее значение?

Быстрыми шагами я вошел в полутемный зал «Сферы», ночного клуба в самом центре города, и, посмотрев вверх, заметил своих товарищей по команде, прохлаждавшихся в ВИП-зоне на втором ярусе. Сегодня проходило мероприятие для прессы, но я никак не мог сосредоточиться, хотя стоило бы. Мне нужно было занять свой мозг чем-то другим.

Подойдя к бару, я положил руки на мраморную стойку и дернул подбородком в сторону бармена.

Опустив голову, я закрыл глаза и попытался успокоиться.

Я терял контроль. Рядом с ней все казалось незначительным, и я не видел ничего, кроме нее. Внезапно мне стало безразлично, что мои друзья несколько лет мучились из-за Рики: я больше не был ни в чем уверен, я забыл о ее поступке, который принес им страдания.

Забыл о том, что она должна заплатить.

Я ненавидел Рику.

Должен был ее ненавидеть.

Не нужно было заставлять ее сесть в машину. Меня не волновали ее слезы, как не волновало и то, что перед тем, как Рика выскочила наружу, она была не в состоянии даже посмотреть на меня.

Я не хотел унять эту боль, не хотел прикасаться к Рике, не хотел ее провоцировать, чтобы она опять на меня накричала, потому что никогда прежде так не возбуждался.

Оставив меня, Рика вылезла из машины, вернулась домой и, по словам швейцара, весь остаток дня не покидала «Делькур».

Хорошо. Пусть привыкает к этой клетке.

Подошел бармен и поставил передо мной бутылку «Джонни Уокер Блю Лейбл» вместе с пустым стаканом. Я налил себе двойную порцию и залпом осушил ее.

– Где ты пропадал, черт возьми?

Я напрягся, услышав голос Кая, однако ничего не ответил, опять налив себе двойную порцию спирного.

Я просто глупый ребенок. Мое дыхание участилось, я снова проглотил виски залпом и, поставив стакан на стойку, зажмурился.

– Господи. С тобой все в порядке? – спросил Кай.

– Я в норме.

Опершись обеими руками на барную стойку, друг наклонился и внимательно посмотрел на меня.

– Зачем она приходила сегодня в клуб?

Я выпил третью порцию виски. В животе уже начинало жечь, по венам растеклось тепло. Зрение слегка затуманилось, в пальцах покалывало.

Покачав головой, я опустил бокал. Из всех людей в моей жизни именно она довела меня до поглощения спиртного, а не отец, брат или друзья.