Испорченный

Дэймон просто напугал меня своими угрозами, чего он, вероятно, и добивался.

Потом я приняла горячую ванну и переоделась в пижамные шорты и майку. Правда, мою усталость как рукой сняло. Я целый день ничего не ела, лишь позавтракала утром в своей квартире, поэтому спустилась вниз в поисках провизии.

Прошмыгнув мимо Майкла, я вышла из кладовой и выложила продукты на «островок», пытаясь оказаться как можно дальше от него.

Безуспешно.

Он встал рядом, взял хлеб и отрезал по два кусочка для себя и для меня.

Полагаю, Майкл тоже проголодался.

Я раздраженно выдохнула и, развернувшись, достала две тарелки из кухонного шкафчика, в то время как он распахнул холодильник и зачем-то полез в один из ящиков.

Мы молча занялись приготовлением сэндвичей. Выу-див пригоршню маршмеллоу, я выложила их на уже смазанный арахисовым маслом ломтик. А Майкл открыл банку соленых огурцов.

Я остановилась и брезгливо искривила губы, когда он начал класть кусочки огурца на свой сэндвич.

Гадость.

– Ты только что лишился части своей привлекательности, – проговорила я, поморщившись.

Он фыркнул, после чего накрыл сэндвич вторым ломтиком хлеба и поднес ко рту.

– Не критикуй, пока сама не попробовала. – Он откусил большой кусок, подхватил свою тарелку и двинулся к выходу из кухни.

Я изумленно покачала головой.

– Давай какой-нибудь фильм посмотрим, – предложил Майкл уже в дверях.

Услышав эти слова, я вскинула голову вверх. Фильм?

– И захвати пару бутылок воды! – крикнул он уже из коридора.

Я приподняла бровь. Мы с Майклом смотрели кино вместе только в присутствии Тревора.

Вздохнув, я достала две бутылки воды из холодильника, потом взяла свой бутерброд и вышла из кухни.

В медиа-зале было темно, светился лишь экран семидесятидюймовой плазменной панели, висевшей на стене передо мной.

Каким бы красивым ни был дом, эту комнату, расположенную в самом его сердце, я любила больше всего.

Стены без окон были облицованы природным камнем, отчего создавалось ощущение, будто ты в пещере.

В центре комнаты стоял П-образный диван, обтянутый коричневой замшей. Огромный и очень удобный, заваленный декоративными подушками. А перед ним – большой пуфик.

Майкл отнес свою тарелку к дивану, бросил пульт и сел спиной ко мне.

Моя кровь начала закипать; рука, в которой я держала тарелку, задрожала. Как-то все просто получалось.