Семь Нагибов на версту часть 5

— Ничему не удивляйся, — успел я шепнуть Ишет, прежде чем ледяной холод сковал мою голову. Теперь я мыслил намного быстрей и функциональней. Теперь я мог быстро принять решения, за доли секунды прокачав любую ситуацию. Но и расплата за это была большой. Часов через пять я буду лежать пластом и биться в конвульсиях. Тепло души легко погасить, но очень трудно и крайне болезненно разжечь заново.

Она чуть испуганно посмотрела на меня, почувствовав ледяной холод от моей, прежде горячей руки, но ничего не сказала — мудрая девушка.

— Его Сиятельство Граф Протороссийской империи Ямир Ярославович Нагибин!!! Его спутница… — легкая заминка. Видимо, церемониймейстер не верил своим глазам, а его рот не мог произнести кощунственные слова, никогда не звучавшие в этом зале. Однако он с собой справился — молодец… — … Со своей невестой, принцессой королевства демонов Ишет из царствующего дома Темного пламени.

Шаг внутрь, и мы оказались под куполом роскошного, нет — наироскошнейшего из всего, что способна вообразить фантазия, — зала, уходящего вверх капителями драгоценных малахитовых и ониксовых колонн, распахнувшего во все стороны колоннады нефов и коридоров, залитых феерическими иллюминациями.

Наши ноги утопали в нежном ворсе драгоценного, испещрённого изящнейшим орнаментом ковра, покрывавшего большую часть инкрустированного великолепными мозаиками пола. Вдоль стен стояли мраморные и бронзовые скульптуры, сами стены были украшены огромными мозаичными панно, причем по тонкости проработки деталей и реалистичности настолько хорошо сделанными, что казалось, они живые.

Неторопливо, будто мы тут самые главные — впрочем, так оно и было, — мы шли по длинному залу, абсолютно не обращая внимания на окружающих. На моем лице застыла маска легкой брезгливости, которую в точности скопировала моя красавица. Бесить народ — это я умею лучше всего. А демонам в этом вообще нет равных."

"Интересно было бы посмотреть сейчас на лицо Сатанаила, когда он наблюдает за прямойтрансляциюей приема.

Мы дошли до трона, на котором восседал сам король, смотревший на нас, как на дрессированных обезьянок, которых почему-то выпустили из клетки.