Секретарь старшего принца 8

И в то же время я не могу отказаться от этого безумного фейерверка кровавых брызг.

Последние минуты жизни моей семьи.

Последние мгновения.

Прежде я смогла пригасить тоску по ним, отстраниться от всего, кроме смерти Халэнна, но теперь… меня разрывает на части. Я тону в этих новых воспоминаниях, в чужих личностях.

— Ри! — Элор встряхивает меня, и я открываю глаза.

Ореол его подсвеченных волос напоминает протуберанцы пламени. Золотую корону вокруг почерневшего в затмении солнца.

Запускаю пальцы в эти шёлковые огненные кудри.

И сейчас я имею на это право.

Тяну Элора на себя, сама подаюсь вперёд, целясь в губы Элора своими губами. Они соприкасаются, и меня обжигает его внезапная холодность.

Чуть отклонившись, замираю. Мы с Элором смотрим друг другу в глаза.

Внимательно.

Будто ищем что-то.

Его зрачки расширены, но кожа прохладная.

Разжав пальцы, откидываюсь на щекотный мех покрывал и снова закрываю глаза, погружаясь в водоворот перемешанных воспоминаний: боль и хищная радость, страх и скука.

Это напоминает погружение в омут — медленное и неотвратимое. Прекрасно понимаю, что должна цепляться за реальность, отстраниться от чувств. Знаю, как это делать, ведь дедушка готовил меня к тому, что погружение в чужую память может сломить волю, затянуть в себя, свести с ума.

Я всё это знаю, но с каким-то хладнокровным идиотизмом позволяю этому всему происходить, позволяю стенам разума ломаться, оставляя моё сознание беззащитным… Я кружусь в кровавых воспоминаниях, словно алые разлетающиеся во все стороны брызги.

— Ри… Ри…

Прикосновения. Они прорываются сквозь замедляющиеся, застывающие, словно эпические полотна, сцены убийств. Чужие пальцы скользят по моему телу. Элор прижимается к шее губами. Нюхает меня. Гладит. Целует. И шею. И грудь. И руки. Тело. Словно заново изучает. Меня, расколотую на кусочки, парящую между застывшими картинками побоища.

Он ощупывает меня.

Обнюхивает.

Словно пытается убедиться, что в его руках находится действительно его избранная, а не кто-то посторонний. И шепчет моё имя:

— Ри… Ри… Ри…

Эти ни на миг не прекращающиеся касания, эти ощущения, когда он втягивает носом аромат моей кожи, его голос — слишком, слишком назойливы, не дают забыться.