Седьмое море

И от большого уважения, а вовсе не из злого умысла, ежедневно, ровно в пять часов вечера, горничная вежливо стучится в их номер со словами:

— Лед, мадам!

И предлагает насыпать полное ведерко льда, чтобы супруги могли вполне насладиться французским шампанским, которое заказывает в номер Сажин.

Но Даша каждый раз злится, и если бы не железная выдержка ее мужа, они бы разругались вдрызг.

— А вилла неплохая, — со вздохом сказала Даша накануне отъезда. — Ты посмотри, какая здесь огромная душевая кабина! Здесь, должно быть, классно заниматься любовью!

— Теперь ты издеваешься?!

— Дима, прости, — растерялась она.

— Ну уж нет! Я не хочу рисковать. До дома потерплю.

Они все-таки пробыли в Таиланде все десять дней. Билетов в бизнес-класс в высокий сезон не оказалось, а везти Дашу обратно в экономе Сажин побоялся. Ее самочувствие оставляло желать лучшего.

— Нет уж, лучше подождать, но полететь бизнесом, — вздохнула жена, когда он сказал ей о результатах обзвона авиаперевозчиков.

— Это ты меня прости.

«Теперь я точно куплю самолет, — бесился Сажин. — И почему я, болван, не сделал этого раньше?! Надо было больше работать. И лучше мозгами шевелить. Она попросила билет на самолет, а я не смог этого сделать! Купил какое-то кольцо, когда ей нужен всего лишь обратный билет в Москву! Больше она меня врасплох не застанет! Рано еще признаваться в своем богатстве! Как тогда было рано, так и сейчас! Сначала — самолет!»

Он уже принял решение.

— Какой ты, Димка, миллионер, если не можешь выполнить мою просьбу? Доставить меня немедленно домой, с комфортом.

О кольце Сажин уже позабыл. Не о том он думал, вот и наказан.

— Я никогда этого не забуду! — с чувством сказала Даша, садясь в самолет.

— Я тоже, — мрачно кивнул Сажин.

Это был худший отпуск в их жизни. Даже когда Сажин срывался в Москву, и то было лучше. Неделю-то им удавалось урвать. А тут — ни дня!

— А вы, Дмитрий Александрович, сходите, снимите порчу, — посоветовала Сажину секретарша, которой он в сердцах пожаловался на то, как «чудесно отдохнул».

— Чего? — уставился он на девушку.

— Вас не иначе как сглазили.