Седьмое море

Ты очень сильный человек, раз сумел все это провернуть. Значит, не сопьешься, когда я уйду, не пустишься во все тяжкие. Мужчина ты видный, желающих тебя утешить будет хоть отбавляй.

— Ты меня никак на аукцион выставляешь? — удивленно спросил он.

— Сколько у тебя квартир?

— Уверена, что они есть?

— Хватит кривляться! Сколько у тебя недвижимости и где она? В Москве есть?

— Ну, есть, — нехотя признался он. — Еще домишко в Италии, там тебе всегда особенно нравилось. Хотел сделать сюрприз.

— У тебя получилось.

Так вот: сегодня же ты съедешь. Я хочу побыть одна. Не надо мне больше ничего рассказывать. Я буду лежать и вспоминать. А потом соотносить свои воспоминания с тем, что я сегодня узнала, чтобы составить для себя реальную картину мира. Потому что моего собственного мира больше нет. Ты его украл… Ужин в холодильнике. Разогреешь сам. Или ступай в ресторан. — Она брезгливо поморщилась. — А я-то, дура, у плиты стояла! Рубашки ему гладила! Время выкраивала, чтобы с домашним хозяйством управляться! Гад ты, Димка, а не олигарх!

И она в сердцах хлопнула дверью.

Какое-то время он прислушивался. В квартире стояла оглушительная тишина. И в самом деле легла? Или плачет? Она плачет бесшумно, просто по ее лицу ручьем текут слезы. Он это уже видел, дважды. Жена лежала и умирала, не ела, не пила, даже не вставала с постели. Молча страдала. А потом…

Он вздрогнул. Ей же выписывали успокоительные таблетки! Он сам забирал у врача рецепт. И где они лежат, эти проклятые таблетки?! Неужели в спальне?!

Сажин рванулся к двери в спальню.

Она была заперта изнутри.

— Даша! — закричал он. — Открой, слышишь?!

Жена молчала. Он не стал больше ждать. В третий раз у нее может и получиться. Ударил в дверь ногой, потом навалился плечом. Сажин был так напуган и зол, что в этот момент у него появилась поистине нечеловеческая сила. Дверь рухнула. Даша сидела на кровати, глядя на него испуганными глазами.

— Дима, что ты делаешь?!

— Я тебе не позволю, слышишь?!

Он подошел и сел рядом.

Она заплакала. Слава богу, не бесшумно, а навзрыд. Он уже знал, что это просто слезы, а не отчаяние, за которым все, край. Значит, надежда еще есть.

— Милая, успокойся. — Он погладил ее по волосам, по плечам, по спине. — Ну что такого особенного случилось? Давай-ка разберем ситуацию.

— Да-да, — закивала она. — Надо во всем разобраться.

— Алиса здорова? — Жена энергично кивнула. — Деньги у тебя есть?

— Дима!"

"— Хорошо-хорошо.