Седьмое море

От Голицына можно избавляться, как от ненужного балласта, Даше сказать всю правду, Сажин собирался сделать это еще в новогоднем круизе, но помешала Анжелика. Точнее, ее исчезновение. А ведь именно Анжелика должна была стать ключевой фигурой в этом представлении. Сажину надоело, что в последний момент эти Голицыны умудряются все испортить, пусть оба они будут рядом, под полным контролем.

Смотровая площадка в Таллине казалась прекрасным местом. Внизу как на ладони весь город. А у Даши в кармане весь мир.

Бери, пользуйся. В политике Сажин не замешан, это его никогда не интересовало, импортозамещение холдинг не очень-то испугало, «АNДА» никогда не торговала ни фуагра, ни устрицами, коньяк и крымский с армянским вполне достойные, к черту «Хеннесси». А колбасы прекрасно делают у нас и в Белоруссии, так что с имиджем у Сажинской торговой сети нынче в полном порядке. Они даже неплохо поднялись на этой волне. И Даша может позволить себе все.

Невольно он вспомнил ее на той самой смотровой площадке в Таллине.

Как упорно жена отводила глаза и как розовели ее щеки, когда на нее смотрел Дан. И нужные слова не шли у Сажина с языка, ему хотелось кричать:

— Опомнись, дурочка! Что ты делаешь?!

Весь мир на ладони… Сажин горько рассмеялся. Ее мир — это Голицын, и хоть ты умри!

Он вздрогнул: где-то разбилось стекло. Стекло?!

— Даша! — крикнул он. — Это ты? Ты дома?

Жена вышла из спальни. Вид у нее был странный.

— Я хотела выпить таблетку… У меня, кажется, болит голова.

 — Она тронула пальцами виски. — Или не голова? Представляешь, я стакан разбила.

— Ты не порезалась?!

— Нет, но там, в спальне, осколки.

— Я сейчас уберу, — дернулся он.

— Подожди!

— Что-то случилось? — заботливо спросил Сажин, остановившись на полпути.

— Случилось? Пожалуй, да. Дима, а ведь ты лгун, — почти что ласково сказала жена. И Сажин понял: знает.

Пусть сначала жена выговорится. Даст свою оценку недавним событиям.

— Кто тебе сказал? Этот мент? Леонидов? — Сажин подошел к окну и оперся спиной о подоконник.

Даша не видела его лица, поскольку он стоял против света, зато Сажин прекрасно видел все, что она чувствует. Жена ведь никогда не умела скрывать своих эмоций.

— Какая разница? Да, мне сказал Леонидов.

— Докопался все-таки, — усмехнулся Сажин. — Недооценил я его. А хотя… Хорошо, что ты теперь все знаешь. Мне меньше слов надо тратить. История-то длинная, а из меня плохой рассказчик.