Седьмое море

— И за что же вам привалило такое счастье?

— Женщины непредсказуемы, — пожал плечами «О боже, какой мужчина». А как его иначе назовешь?

— Вы с Анжеликой были любовниками? — снова в упор спросил Алексей. Он тоже не любил зря тратить время и слова.

Вот тут уже Сажин по-настоящему рассмеялся. «Ну, ты и дурак», — прекрасно понял Алексей этот смех. Злость Леонидова стала сильнее.

— Пока Анжелику Голицыну официально не признают умершей, вы не получите наследство, — мстительно сказал он.

— Как я буду переживать! — Дмитрий Александрович притворно погрустнел.

— То есть вам эти деньги не нужны?

— Деньги всем нужны, — пожал плечами Сажин.

— В какую игру вы играете, Дмитрий Александрович?

— Это вы играете. — Алексей почувствовал, как его буквально придавил к стулу тяжелый Сажинский взгляд. — А я живу. И не лезьте в мою жизнь, понятно?

— Похоже, вы ничего не боитесь. А если Дарья Витальевна узнает правду?

— Какую правду?

— Вы не тот, за кого себя выдаете.

— Это лишь ваши догадки, — пожал плечами Сажин.

— Может быть, станем друзьями, Дмитрий Александрович?

— А то что?

— Вы ведь правильно определили: я упертый.

— Пугаете меня? — Сажин опять вздохнул. — Если бы вы были умнее, я бы попробовал с вами подружиться. Но сначала вы должны мне это доказать. Что вы способны мыслить логически. И вообще мыслить.

— Вы, я вижу, невысокого мнения о «ментах»?

Сажин молча развел руками.

— Ведь это вы заставили Голицына и Зебриевича поехать в круиз? — гнул свое Алексей.

— Заставил? — удивленно посмотрел на него Сажин. — Они мои друзья еще с института. Да, идея была моя. Но я им свою волю не навязывал.

— Почему вы позволяете жене так с собой обращаться? Она ведь здесь была. Я такого наслушался…

— Мужчине не пристало сплетничать.

— Я знаю о двух попытках суицида. Обе из-за Голицына? Или одна была все-таки из-за вас? Из-за того, что вы, по мнению вашей жены, жалкий неудачник?

— Дарья слишком уж впечатлительная, в этом вся проблема.

Море третье, Адриатическое

Да, жизнь, похоже, налаживалась. Отныне Даша избегала ездить к мужу на работу. Едва ему стоило о ней заговорить, как Даша закрывала ладонями уши:

— Все-все-все, — скороговоркой бормотала она. — Не желаю больше слушать! Я же не говорю тебе о моей работе.

— Я с радостью послушаю.