Счастье и тайна

Люк? Но он мог и сам это сделать. Доктор Смит? Я опять посмотрела на почерк, но поскольку я уже раньше видела, как он пишет, то пришла к выводу, что ни при каких обстоятельствах доктор это написать не мог.

Потом я вспомнила все подробности своего визита в их дом. Вспомнила больную женщину, его жену, из-за которой он так разочаровался в семейной жизни и с головой ушел в работу. Этот корявый почерк мог принадлежать той больной женщине, если она волновалась.

Положив записку в карман, я завернулась в теплую накидку и вышла из комнаты.

Но там никого не было.

Я спустилась вниз, прошла через холл и вышла из дома.

Дул резкий пронизывающий ветер, но я не обращала внимания на погоду. Я спешила прочь от дома, оглянувшись назад только раз — чтобы удостовериться, что за мной никто не идет. Никого не было видно, но у меня было такое ощущение, что из каждого окна за мной кто-то наблюдал.

Не останавливаясь, я дошла до дома доктора Смита.

Я позвонила в колокольчик, и служанка впустила меня.

— Доктора дома нет, миссис Рокуэлл, — сказала она.

— Я пришла повидать миссис Смит.

Она удивленно посмотрела на меня:

— Я доложу ей, что вы пришли.

— Пожалуйста, передайте ей, что я очень хочу видеть се по важному делу.

Служанка как бы нехотя удалилась, а я осталась гадать, что мне придется делать, если миссис Смит откажется принять меня.

Через несколько мгновений вернулась служанка.

— Миссис Смит примет вас, — сказала она. Я последовала за ней вверх по лестнице в ту комнату, где я уже была один раз.

"К своему удивлению, в комнате ее матери я обнаружила Дамарис. Она стояла возле ее стула и, казалось, прильнула к ней как бы в поисках защиты. Миссис Смит выглядела еще более усталой и изможденной, чем в тот раз, когда я ее видела. Глаза ее казались огромными и горели каким-то непонятным огнем.

Она сказала тихим ровным голосом:

— Доброе утро, миссис Рокуэлл. Как хорошо, что вы зашли к нам.