Счастье и тайна

Все замолчали на несколько секунд, и, прервав тишину, я спросила:

— О каком спасении вы говорите?

— О спасении Габриела, — ответила Сара. — Он мог погибнуть. — Она приложила руку к губам. — Только подумайте, если бы он… тогда бы он никогда не встретился с Кэтрин. И ты не была бы сегодня здесь с нами, Кэтрин, если бы он умер тогда. И у тебя не было бы…

— Габриел никогда не рассказывал мне об этом случае… — проговорила я.

— Да там и говорить было не о чем, — резко прервала меня Рут. — Одна из стен на развалинах обвалилась.

Это совсем было рядом с ним, и ему слегка повредило ногу. Ничего особенного… он отделался просто синяками.

— Но послушай! — воскликнула Сара, и ее голубые глаза сердито засверкали потому что, как мне показалось, Рут хотела отнестись слишком легкомысленно к тому, что Сара считала чрезвычайно важным. — Он ведь только по счастливой случайности заметил, что должно было вот-вот произойти. И успел вовремя спастись. Если бы он не увидел… его бы уже тогда не было.

— Давайте поговорим о чем-нибудь радостном, — сказал Люк.

 — Ничего ведь тогда не случилось. И покончим с этим.

— А если бы случилось, — пробормотала Сара, — тогда не нужно было бы…

— Уильям, — сказала Рут. — У мистера Редверза пустая рюмка.

Я вспомнила Габриела, вспомнила, какой страх, казалось, внушал ему его собственный дом. И еще одно неприятное воспоминание: когда во время нашего медового месяца он набрел на прибрежные развалины, которые, должно быть, напоминали ему о Керклендском монастыре.

Действительно ли тогда стена обвалилась случайно? Может быть, Габриел знал, что кто-то в Ревелз пытается подкараулить его и погубить? Может быть, здесь и крылась причина его страхов? Вот поэтому он, возможно, и решил жениться на мне — чтобы мы вдвоем могли противостоять злу, которое ему угрожало. Но это зло в конце концов все-таки настигло Габриела… Если согласиться со всем этим, то это означало, что кто-то намеревался стать наследником вместо него. Этот человек, наверно, пришел в ужас, когда, покончив с Габриелом — а я теперь определенно пришла к выводу, что Габриела убили — вдруг узнал, что есть еще один претендент на это место — мой ребенок!

Все стало на свои места.

В этот момент в зале, залитом светом множества свечей, когда нас обносили рождественским пудингом, я как никогда осознала, что человек, который убил Габриела, полон решимости сделать так, чтобы мой ребенок никогда не появился на свет — особенно если это будет наследник.