Счастье и тайна

Поэтому я никогда не забуду, что должен благодарить эту семью и особенно — сэра Мэтью.

— Понимаю, — пробормотала я.

— Он хочет, чтобы у него родился сильный и здоровый внук. Я присоединяюсь к этому желанию. Дорогая моя Кэтрин, вы должны полностью довериться мне и очень беречь себя. И позволить мне заботиться о вас. Есть еще одна, вещь, которой вы не знаете. И я сейчас в смятении — я не знаю, стоит ли говорить вам об этом.

— Вы должны сказать мне. Должны!

— Ах, Кэтрин! Возможно, когда вы услышите об этом, вы пожалеете, что настаивали.

— Прошу вас, скажите мне. Мне не хотелось бы оставаться в неведении.

— Кэтрин, у вас хватит мужества, чтобы перенести то, что я вам скажу?

— Разумеется, я достаточно сильный человек. Единственное, чего я не выношу — это вранья, лжи… и тайн. Я собираюсь выяснить, кто проделывает со мной все эти вещи.

— Я хочу помочь вам, Кэтрин.

— Тогда скажите, в чем дело?

Он все еще колебался.

— Вы должны понять, что я говорю это вам только потому, что хочу убедить вас в необходимости прислушиваться к моим советам.

— Я прислушаюсь к вашим советам… только скажите мне.

Он все еще молчал, как бы подыскивая нужные слова.

Потом сразу торопливо заговорил.

— Кэтрин, вы уже знаете, что в течение нескольких лет я посещаю Уорстуисл, это вошло в привычку.

— Да, да.

— И вы знаете, что такое Уорстуисл.

— Разумеется, знаю.

— Мне там очень доверяют.

— Это естественно, — прервала я.

— В этом заведении находится ваш близкий родственник, Кэтрин. Я не думаю, что вы знаете об этом… вернее, я уверен даже, что вы не знаете. Ваша мать является пациенткой Уорстуисл уже в течение семнадцати лет."

"Я в изумлении уставилась на него. Потом мне показалось, что стены комнаты вот-вот обрушатся на меня. В висках у меня застучало, показалось, что вся эта комната, включая письменный стол со складной крышкой и человека с ласковыми глазами, сидящего передо мной, растворяются… и вот уже вместо этого я увидела перед собой мрачный темный дом, который казался таким не потому, что там были опущены все жалюзи, а потому, что над ним всегда тяготела трагическая атмосфера.