Счастье и тайна

Она очень разговорчивая, верно?

— Да уж, что есть, то есть.

Уже показался дом, и мы обе посмотрели в ту сторону. Мой взгляд, как всегда, остановился на парапете южного крыла дома — отсюда упал Габриел. Но что-то там было не так. Я в изумлении раскрыла глаза, Рут — тоже.

— Что это? — спросила она и ускорила шаг.

На парапете было что-то темное. С расстояния казалось, что кто-то перегнулся через перила.

— Габриел! — Наверно, я произнесла это вслух, потому что Рут где-то совсем рядом отозвалась:

— Чепуха! Этого не могло быть.

Я пустилась бежать. Рут была рядом и сдерживала меня. Я бежала из последних сил и ловила ртом воздух.

— Там что-то… — задыхаясь, выдавила я. — Что… это? Оно… так… безжизненно повисло.

Теперь я увидела, что, кто бы это ни был, он был одет в плащ с капюшоном, и кусок плаща свисал вниз через перила. Больше ничего не было видно.

— Она упадет. Но кто это? Что это значит? — закричала Рут, обгоняя меня, и вбежала в дом. Она могла двигаться гораздо быстрее меня.

— Да что это с вами? Что случилось? — спросил он изумленно.

— Кто-то там на балконе… — крикнула я. — Там, где Габриел…

— Но кто это?

Он пустился вверх по лестнице, обгоняя меня, а я — за ним, стараясь не отставать.

На лестницу вышла Рут. Она зловеще улыбалась. Она что-то держала в руках, и я узнала — это была моя синяя накидка.

— Это… моя, — выдохнула я.

— И зачем же ты ее повесила на перила, — спросила она меня почти грубо.

— Я?.. Но я этого не делала!

Они с Люком переглянулись.

Затем она пробормотала:

— И главное, было сделано так, будто кто-то перегнулся через перила… и вот-вот упадет. Я просто в ужас пришла, когда увидела. Какая глупая выходка!

— Тогда чья же это выходка? — воскликнула я.

Они оба смотрели на меня так, как будто во мне было что-то странное и как будто они находили подтверждение каким-то своим подозрениям относительно меня.

Я должна была узнать, что стоит за всеми этими странными событиями. Я начинала нервничать в ожидании того, как будут разворачиваться события. Ведь все эти шутки были просто глупыми — кроме той, разумеется, когда в моей спальне появился монах.