Счастье и тайна

Хагар бросила на меня торжествующий взгляд.

— Кэтрин пережила что-то ужасное, — сказала она.

— А почему вы не попытались поймать этого «шутника»? — спросил Саймон.

— Я пыталась, — возразила я с негодованием. — Но когда я пришла в себя, его уже не было.

— «Его»? У вас есть основания предполагать, что это существо мужского пола?

— Я не знаю. Но надо же как-то его называть. «Он» мне кажется более естественным, чем «она». Он двигался очень быстро. В мгновение ока он оказался за дверью, быстро преодолел коридор, и потом…

— Куда же он делся потом?

— Не знаю.

Если бы он спустился вниз, я бы его увидела. Он бы не успел сбежать вниз по лестнице и пересечь холл за это время. Не могу понять, как он сумел так быстро пробежать весь коридор.

— Значит, он нырнул в одну из комнат. Вы не проверили?

— Нет.

— Надо было это сделать.

— Но тут появилась Рут.

— А потом и Люк, — со значением добавила Хагар.

— А не было ли похоже, что Люк торопился?

— Вы подозреваете Люка? — спросила я.

— Я спрашиваю, потому что это должен был быть кто-то из живущих в доме, как я полагаю.

Если их целью было запугать вас, то это могли быть Рут или Люк, Мэтью или Сара. Вы их всех видели?

— Я не видела Мэтью и Сару.

— Ага!

— Но я не могу представить себе, чтобы кто-то из этих двоих носился ночью по дому в костюме монаха.

Саймон наклонился ко мне и сказал:

— Вся семья Рокуэллов слегка помешана на своих традициях. — Он улыбнулся Хагар. — Вся, — добавил он. — Если дело касается Ревелз, то ни за кого из них поручиться нельзя, это факт.

Полжизни они тратят на воспоминания о прошлом. Да и как можно остаться нормальным в этой старой крепости?! Это же не дом, это мавзолей. Стоит кому-либо пожить в нем какое-то время — и у него появляются странные идеи.

— Значит, и у меня тоже?

— Только не у вас. Вас нельзя считать одной из Рокуэллов только потому, что вы вышли замуж за члена этой семьи. Вы — прямолинейная йоркширская женщина, которая сможет привнести порцию здравого смысла в эту застоявшуюся трясину чопорности.

Вы ведь знаете, что получается, если покойника оставить на свежем воздухе, а? Он начинает тлеть и разлагаться.

— Я рада, что хоть вы не считаете, что я все это придумала, потому что все они делают вид, будто это именно так. Они называют это кошмаром, дурным сном.

— Разумеется, тот, кто сделал это, хочет, чтобы все так и думали.

— В следующий раз я подыграю ему.

— Он не будет дважды играть в одну и ту же игру, В этом вы можете быть уверены.