Флеш Рояль

Девчонки работают в паре, и платить Ареевой в десять раз больше Смирновой Алексею не позволяла совесть. Теперь она точно никуда не денется, но сначала он поговорит с этой любительницей «Мартини». Как там, дневальная Ареева?

Максим едва сдерживался, пока она откладывала в сторону свою тетрадку, пока поднималась и выходила из стафф-рума. А там просто подхватил за локти и вынес из казино на улицу, достали его эти беседы под прицелом чужих глаз и ушей.

– Почему, почему о том, что у тебя проблемы и тебе нужны деньги я узнаю от Алексея? Почему я об этом не знаю, Дина?

Он вглядывался в ее лицо и понимал, что злится совсем не из-за денег, не из-за ее молчания, а из-за того, что вся его броня снова плавится и стекает.

Дина совсем не испугалась его порыва, привыкает что ли? Лишь глянула из-под длинных игольчатых ресниц и негромко сказала:

– Не кричи на меня. Что ты вообще обо мне знаешь, Максим?

«Ничего.

Но вслух этого не сказал, притянул к себе и уперся подбородком в макушку. А она подтянулась на носочках – мелкая, почти на голову ниже – обхватила его лицо руками и поцеловала в щеку.

– Привет, Макс.

Ну хоть не «здравствуйте, Максим Георгиевич», и то уже хорошо. И чего, спрашивается, этот гребаный Юра-Валера на них уставился? Он что, не может поцеловать девушку? Надо сказать Тимуру, пусть заменит к чертям собачьим все это подобие охраны.

– Пойдем в машину, поговорим.

Глава 14"

"Домин задавал вопросы, а она отвечала, как на экзамене, сложив руки на коленях. Диагноз, имя доктора, назначение суммы. Динка что-то знала, где-то путалась, в итоге сошлись на том, что она свяжется с мамой, все точно выяснит, а потом выдаст нужную информацию Тимуру.

– А как ты собираешься передавать деньги? – спросил Максим.

– Скоро майские праздники, там целая неделя выходных, – ответила Динка.

– Ты хочешь везти такую сумму поездом? – он выглядел настолько изумленным, как будто Динка собиралась совершить минимум суборбитальный перелет. – И где ты, интересно, надеялась их спрятать, девочка моя? В нижнем белье?

Динка почувствовала, как ее щеки алеют, и одернула себя.