Самый настоящий бывший босс (СИ)

– Конечно, можно, – стараюсь, чтобы в голосе звучал если не энтузиазм, то хотя бы вежливость, но мой собеседник явно считывает моё настроение.

– Не переживай, надолго я тебя не задержу, – в голосе отчётливо слышится насмешка. – Ресторан, надеюсь, не на окраине?

Называю адрес, и мужчина довольно говорит:

– Отлично, я относительно недалеко. Буду через полчаса.

Пока жду Володю, рассеянно съедаю свой завтрак – всё приготовлено нормально и, наверное, вкусно, но я почти не замечаю, что ем, опять погрузившись в раздумья.

– Ты что… ты военный? Или полицейский?

– Почему так решила? – прищуривается Володя. – Привет, кстати!

– Привет, – киваю неловко и пожимаю плечами. – Уж больно пиджак у тебя… форменный.

– Это китель, – поправляет меня мужчина на автомате.

– Ну да, я это и имела в виду, – улыбаюсь, – никогда этим особенно не интересовалась, и в семье не было ни друзей, ни родственников.

– Шевроны, – усмехается Володя. – Китель новый, погоны и шевроны пришивают к форме. Обычно мать пришивала, но… – он хмурится, сжимает губы, а потом говорит, похоже, не то, что собирался: – Я его пока просто как верхнюю одежду ношу. Сейчас в отпуске, так что можно.

– А-а-а, понятно, – тяну задумчиво, хотя для меня это странно. – А что, когда на работе, нельзя так?

– На работе, – мужчина откидывается на спинку стула, – я должен быть одет по форме.

– Надо же, как строго, – улыбаюсь, и он хмыкает в ответ.

– Строго? Это после сороковых было строго, когда регламентировалось даже, в какой руке и как именно держать снятую фуражку.

– Да ладно? – широко распахиваю глаза. – Что, правда?"

"Володя кивает, машет официанту, подзывая того к столу, и делает заказ. Как только нас опять оставляют наедине, мужчина наклоняется вперёд и говорит:

– Маруся, слушай, я прошу тебя об услуге.

Похоже, ему тяжело даётся эта фраза.

– Я постараюсь помочь, чем смогу, – отвечаю мягко.

– Это касается моей матери, – произносит бесстрастно. – Она… достаточно сложный человек. И последнее время постоянно рассуждает на тему собственной смерти.

– Ох, – вырывается у меня невольно, – надеюсь, она не болеет?

– Она ещё всех нас переживёт, – криво улыбается Володя.