С небес на землю

На усадьбе тоже все поменяется – снег укроет деревья и кусты старой сирени, станет просторно и свободно, дворник Степан каждое утро будет ширкать своей лопатой, расчищая дорожки и площадку перед гаражом. С чердака достанут лыжи – Анна Иосифовна любила по воскресеньям прокатиться с горочки, пройтись ельником над речкой Ламой и чувствовала себя при этом юной северной красавицей. Любила вернуться домой, позвать собаку Боню, набегавшуюся на морозе, и всласть напиться чаю в коротких розовых зимних сумерках, не зажигая света.

Ах, как все было бы прекрасно, если бы не события, изменившие привычный, уютный, хорошо устроенный мир!..

Впрочем, все наладится, Анна Иосифовна была в этом уверена. В жизни попадались задачки и посложнее, и она решала их точно так же, как отражала удары, – молниеносно и точно. Как кобра.

Она еще посмотрела в окно, поправила белоснежную манжету с бриллиантовой запонкой, потом кликнула Настю и велела принести кофе.

Алекс помедлил некоторое время и позвонил. Мелодичные трели побренчали и затихли, и ни звука.

Никакого движения за старой двустворчатой дверью. Он постоял, прислушиваясь.

В подъезде старинного дома на Покровке было тихо и глухо, как в аквариуме, будто и не существовало за стенами многомиллионного, шумного, изнемогающего от пробок города!.. Здесь были неохватная мраморная лестница, истертая множеством ног и застеленная ковровой дорожкой, решетчатая клетка лифта – чтобы попасть внутрь, следовало потянуть чугунную ручку, и лифт озарялся слабым желтым светом.

Вот это дом так дом!..

Везет ему в последнее время на дома и их хозяев.

– Вы кто? – из воздуха вдруг материализовался странный механический голос, Алекс вздрогнул и уронил телефон, глухо стукнувший о ковровую дорожку.

Он нагнулся и поднял его.

– Вы кто?! Вы куда пропали?! Я вас не вижу!..

Он помолчал. Шевельнулись и замерли его змеи – старый душный удав и молодая стремительная кобра.

…Я ненавижу всех, кто задает мне этот вопрос. Я больше не могу на него отвечать! Не могу и не хочу!..

…Никто не виноват в том, что ты неврастеник. Ты неврастеник, и ты никто. Так что – вперед!..

– Меня зовут Александр Шан-Гирей, – затянул он куда-то в сторону, – и мы договаривались о встрече с Мариной Алексеевной.

В воздухе как-то неопределенно и с сомнением хрюкнуло, и неведомый голос произнес:

– Спрошу.

И все пропало.