С небес на землю

Мать очень боялась, изо всех сил скрывала страх, но сын знал это так хорошо, как будто она к каждому слову прибавляла «боюсь, боюсь, боюсь»! Они говорили друг другу ничего не значащую ерунду, натужно шутили, рассказывали последние новости из телевизора, и во всем этом было одно – ее болезнь и страх.

Врачи ничего не объясняли толком, и на все приставания Берегового строгий заведующий отделением Николай Карлович только сопел и шевелил бровями. А однажды расшумелся и выгнал Владимира за дверь – что вы все ходите, работать мешаете, когда надо, тогда и сделаем операцию, и вообще я вам ничего не обещал!.

Раз «ничего не обещал», значит, дело плохо, вот как понял заведующего Береговой. Значит, надежды почти нет. И вполне может статься, что операции никакой не будет вовсе, мать вернется домой, и… и…

Дальше он думать не мог. Как будто дверь закрывалась – дальше нельзя.

– Мам, смотри, вот тут котлеты, только их надо погреть. – Он заговорил опять очень быстро и громко.

Мать смотрела на него с грустной улыбкой."

"– Из него получается лужа! Самая натуральная лужа. И вообще его надо тереть в противогазе. Но я справился! А потом еще белки взбивал, а из желтков себе яичницу поджарил, только она вышла странная.

– Володь, что случилось? – перебила его мать.

– А что такое? – удивился Береговой, как ему показалось, очень натурально. – В каком смысле случилось?

– У тебя все в порядке?

Он по одному выуживал из пакета диски в целлофановых пакетиках и складывал друг на друга. Сначала долго копается в пакете, потом выудит, положит и посмотрит!..

– У меня все чудесно, – уверил он, вытащив последний. – Я устал чего-то.

– Вот и не ездил бы!

– А котлеты?..

– Сам бы и ел!

«Сам» он ничего не ел – одному ему было неинтересно.

Вся жизнь Владимира Берегового с тех пор, как заболела мать, стала похожа на картон.

И еще Митрофанова выгнала его с работы.

…Меня выгнали с работы, представляешь, мама?! Меня никогда раньше не выгоняли, да еще публично, да еще так унизительно! Я был к этому не готов.