С небес на землю

Она сердилась, и устала, и встреча с Веселовским оказалась более тяжелой ношей, чем думалось!..

Был момент, когда ей больше всего на свете хотелось сказать, что до метро он и пешком дойдет, тут недалече.

Если б она так сказала, у Алекса Шан-Гирея не осталось бы ни одного шанса на спасение.

Но она привезла его прямо к подъезду!..

Отчасти потому, что жалко было бросать посреди дороги, отчасти потому, что хотелось посмотреть, где он живет.

И еще она немножко надеялась, что он оставит ее у себя.

– А где твои окна?

– На седьмом этаже, все темные.

Почему-то только сейчас Мане пришло в голову, что он вполне может жить не один, и, скорее всего, так и есть! И, скорее всего, где-то на заднем плане обязательно существует мадам Шан-Гирей – он же взрослый мальчик! И пара-тройка малюток не исключена.

Ну, тройка – это она загнула, по нынешним временам это дело почти невозможное, но уж один-то наверняка!

– Алекс, ты женат?

Он уже выбрался наружу и теперь хлопал себя по карманам, в сто первый раз искал что-то, то ли телефон, то ли ключи.

Ее вопроса он не услышал, и немудрено – двигатель урчал, радио пело истерическим голосом про истерическую любовь, какие-то громкоголосые парни пробежали мимо, ежась в коротких курточках.

– До завтра, Маня.

Она фыркнула так, чтоб на этот раз уж точно услышал.

– Я, может, завтра в Нижний Новгород уеду!

Откуда взялся Новгород, да еще Нижний, она сама не знала.

– Ну, тогда до твоего возвращения из Нижнего.

И ни одного вопроса! И никакого удивления! Никаких сожалений!

Он захлопнул дверь и пошел к подъезду.

– К чертовой матери, – в спину ему процедила Маня Поливанова. – Все. Больше никаких иллюзий. Подумаешь, «Запах вечности»!

Она сдала назад, въехала колесом на бордюр – машину сильно тряхнуло, – вывернула руль и покатила в сторону шоссе.

Может, и умен, и хорош – такие ресницы и волосы должны были барышне достаться! – и талантлив, и загадочен, но ей, Мане, на это наплевать!

Ей на все наплевать. У нее свои дела.

В глазах странно задрожало, задвоилось, она шмыгнула носом, чтоб не зареветь, но все-таки заревела.

Алекса ее явное огорчение привело если не в восторг, то по крайней мере в отличное расположение духа.