С небес на землю

Ты его знаешь?

Береговой с трудом проглотил кусок булки, взял у Дэна телефон и поднес к глазам, как будто плохо видел.

– Ничего себе, – пробормотал он. – Ничего себе…

То ли от того, что говорить было решительно не о чем, то ли от того, что слишком многое хотелось сказать, Маня чувствовала себя дурой.

Она сто лет ни с кем не гуляла просто так!.. И «не просто так» тоже сто лет не гуляла! Иногда на завывания Мани о том, что никто, никто не везет ее в Архангельское или ЦПКиО и не развлекает там всевозможными развлечениями, отзывалась Викуся и предлагала свои услуги в качестве компаньонки.

Впрочем, кажется, ее нынешнего спутника молчание ничуть не смущало – не то что Маню!

– А вы знаете, сколько колонн у этого собора? – ни с того ни с сего вопросила она, решив, что должна вести интеллектуальные разговоры.

– Нет, – ответил он, помедлив. – Что-то много.

– Давайте считать?

– Нет, – отказался он. – Не будем.

Вот вам и весь сказ. Считать не будем.

На нет и суда нет.

– А я вас потеряла там, в магазине, – призналась Маня. Остановилась и стала шарить в кармане пальто. Сигареты никак не находились. – Думала, вы ушли.

– Я хотел попросить у вас автограф, а потом решил, что лучше воспользуюсь служебным положением и попрошу в более… спокойной обстановке.

Она покосилась на него.

Он был ниже ростом, и косилась она немного сверху вниз. Ветер трепал ему волосы, раздувал пальто, и он придерживал ворот рукой в перчатке."

"Ей давно казалось, что он из другого мира, с той стороны Луны, которую никогда не видно даже в самый мощный телескоп, ибо нет такого телескопа, который мог бы повернуть Луну обратной стороной, и теперь, вспомнив все, Маня понимала, почему ей так казалось.

– Я рад вас видеть, Маня, – вдруг сказал он и улыбнулся, глядя в сторону собора.

– Я знаю, кто вы.

Алекс остановился. Ветер приналег, дунул в лицо, и он зажмурился.

Его змеи, старый душный удав и молодая стремительная кобра, шевельнулись, подняли головы и насторожились.

– Что вы хотите сказать?

– Я вспомнила, Алекс. У меня превосходная память.

– Так, – сказал он, чтобы сказать хоть что-нибудь. – Так.

…Самое плохое, что только могло случиться, – случилось. Изменить ничего нельзя.