С небес на землю

Береговой хотел было что-то сказать, но не стал, и пауза все затягивалась, как петля на шее, и журналист Дэн Столетов решил спасать положение:

– Вот мы с Сапоговым недавно материал сдавали – Сапогов – это фотограф наш – как раз про писателя. Он страшно знаменитый, только я фамилию забыл. Так он все рассказывал, как его издатели обирают! Сам на «Хаммере» ездит, а издатели его обирают!

И Дэн откинулся на спинку, чтобы насладиться произведенным впечатлением. Ни Береговой, ни Митрофанова это сообщение никак не прокомментировали, и тогда он продолжил:

– А его супруга или подружка, что ли, фотографией очень увлекается.

– Я не знаю. Я с писателями никогда не работал.

– А вы, Екатерина… Ивановна?"

"– Петровна.

– Вы уже говорите. Можете продолжать. И считайте, что мы наедине.

Митрофанова стиснула кулачок. В горле было тесно, и хотелось плакать.

– Я на секунду в бар, – заявил Дэн Столетов, поднялся, очень высокий и лохматый, – сигареты кончились, а официантку не дозовешься!

– Спасибо вам, – в спину ему сказала Митрофанова, повернулась и смерила Берегового взглядом – с ненавистью.

– Возиться?.. – переспросил Береговой.

Эта баба так его бесила, что он делал массу лишних движений – передвигал на столе солонку с перечницей, менял их местами, изучил со всех сторон «Специальное зимнее предложение», сложенное пирамидкой и сулившее всем желающим «глинтвейн с корицей и долькой апельсина», только бы на нее не смотреть.

– Вы же знаете нашего генерального директора! Хотя откуда вам знать… Ей всех жалко, и она непременно должна всех спасать. В данном случае она решила, что вас следует спасти, иначе вы пропадете, а она этого допустить не может и не хочет. – Митрофанова излагала не совсем то, что говорила Анна Иосифовна, но какая разница! – Короче, вы можете вернуться на работу хоть завтра. Вот и все. До свидания.

И поднялась, очень решительная.