Рыжие бывшими не бывают

С чего вдруг такое упорство через пять лет. Тогда я была молодой, восторженной, порывистой. Если бы начал завоевывать — плевать на слухи и сплетни! Но Костя забил на меня и начал ходить по бабам прямо перед моим носом.

— Раньше ты не был таким упорным.

— Раньше я был долбаебом. — Костя коснулся губами моей щеки, медленно проложил путь к шее, прикусил, затем лизнул. Меня накрыло болезненно острой волной, соски царапнули кружевной лифчик. Полотенце давно упало, и напряженный член прижимался к моему животу. Только мое платье мешало быть кожа к коже.

— Полетишь со мной во Францию? Самолет завтра.

— Потрясов, ты непробиваемый?

Подол платье вверх пополз, а горячая ладонь легла на лобок. Костя подцепил узкую полоску трусиков, предательски мокрую, и коснулся возбужденной плоти.

— Мой девиз никогда не сдаваться, — закинул мою ногу себе на пояс и головкой потерся о нежные складочки. Напролом просто. В голове ни одной мысли, вот так себя и теряют. Вожделение — страшная сила. Меня жутко бесил Костя! Его бесшабашность, легкомыслие, порочность — это совсем не мое.

— Ты спрашивал, как я вижу наши отношения… — шепнула между поцелуями. — Женись на мне.

Костя замер. Шаг и мат. Он не пойдет на это, и я снова смогу стать собой: успешной, строгой, деловой.

— Жениться ради ебли… — Потрясов нажал горячим концом в самом чувствительном месте.

Рот наполнился горькой слюной. Грубо, однако. Я ждала примерно этого, но не думала, что настолько зацепит.

— Ну и вали! — бросила презрительно. — Твой член тоже не манна небесная, чтобы по щелчку петь ему «Аллилуйя»!

— Ты серьезно сейчас? — Потрясов упер руки в бока и со стоячим прибором строго нахмурился. — Оставишь меня вот так?! — на член кивнул. Кактус у него все-таки не маленький.

— Забирай свою пижонскую рубашку и проваливай.

Он рассмеялся. Неприятно. Словно я глупый анекдот рассказала.

— Я даже поспорить готов. Сама еще умолять будешь трахнуть тебя. Ты ведь хочешь меня, я знаю.

— Знаешь, что…

— Что? — грубо оборвал.

— Пошел нахрен!

Глава 6

Костя

— Эх, Куршавель, Куршавель…

Я взболтнул шипучку и залпом приговорил бокал дорогущего «Кристалл». Франция. Альпы. Уютное шале. Горел камин, на полу медвежья шкура, пахло деревом и хвоей.