Рыцарь ордена НКВД

При оккупации там располагался публичный дом, немцы от избытка чувств постаралась и отремонтировали его на славу. Весь подвал был забит шнапсом, вином, пивом. Все это богатство описали и отвезли на городские продуктовые склады.

Войска Степного фронта ушли развивать наступление на Полтаву. В Харькове остались бригада войск НКВД и немногочисленные войсковые части под руководством коменданта, человека неконтактного и упрямого.

Начался август. Однажды посреди ночи Ясного поднял его взволнованный порученец Коваленко и огорошил:

— Немцы в городе!

На западе Харькова, в районе тюрьмы, в город прорвался моторизированный, хорошо вооруженный отряд немцев и вел наступление.

Тут же Ясный связался с комендантом по телефону. И тот «обрадовал», что своими силами город не удержит. У него остался всего лишь один полноценный полк.

Был приказ наркома Берии использовать внутренние войска только по личному согласованию с ним. Ясный начал названивать ему по правительственной связи. Но трубку тот не брал.

Понимая, что ожидание смерти подобно, Ясный дал отмашку. И в бой вступили шесть тысяч бойцов бригады войск НКВД. К утру немцы были выбиты из города.

К этому же времени Василий дозвонился до Берии и доложил:

— Вынужден был дать приказ на вступление в бой. Обстоятельства чрезвычайные. Могли под шумок и Харьков занять.

Берия взбесился:

— Кто тебе дал право?! Кто ты такой?! Я тебя раздавлю за такие вещи! Смотри, чтобы больше без моей санкции такого не было!

Он считал НКВД и войска своей собственностью.

Ясного пробил холодный пот. Ярость наркома могла иметь далекоидущие последствия. Но если ждать его разрешения, то в Харькове сегодня хозяйничали бы немцы. Притом что войска НКВД не оказали сопротивления.

Жизнь в Харькове начала налаживаться. Уже действовали органы государственной власти. Возвращались беженцы. Никакого разгула преступности не было. Немецких пособников вычистили быстро. Но тень оккупации еще долго лежала на городе и его жителях.

Однажды к наркому напросилась на прием девушка. Прерывая свой рассказ рыданиями, поведала, что она дочь профессора, в 1941 году не успела эвакуироваться вслед за семьей.