Рыцарь ордена НКВД

Британский лев хоть и исхудал после войны и был прилично побит молью, но английская разведка работала изящно и результативно. Американцы в силу национального нахрапистого торгашеского менталитета брали напором и количеством. Оплата труда разведчиков зависела от числа вербовок, и вербовали они пачками всякую рвань, не думая, пригодятся ли такие агенты. В результате их агентурные сети состояли из студентов, маргиналов, сумасшедших.

Ясный поглядел в окно на памятник Дзержинскому, пододвинул к себе папку с совершенно секретными документами и углубился в чтение.

Прочитал очередное спецдонесение и поморщился, будто зуб разболелся. Да это и был как бы вечно ноющий зуб — американское посольство.

Вот Кулибины и Эдисоны, мать их! Установили в посольстве новую сверхчувствительную аппаратуру, в том числе осуществляющую запись разговоров в отдаленных помещениях по дрожанию оконного стекла. И теперь слушают совещания, идущие неподалеку — в здании Совмина. С этим пора что-то делать!

Два дома рядом с гостиницей «Националь» в Москве принадлежали американцам.

И получалось, что вражеское логово, в том числе посольская резидентура, находится рядом со всеми правительственными зданиями, чуть ли не в Кремле. Окна выходят на Манежку. А там перед ежегодными парадами собиралась военная техника.

Чтобы грозить супостату, по традиции на парады пригоняли новейшую технику, которая еще не поступила в войска. Естественно, она представляла огромный интерес для американцев. И во время парада изо всех окон на нее таращились посольские работники.

Техническая служба ЦРУ все тщательно фотографировала и фиксировала. Фасад посольства как борт пиратского брига пушками ощеривался подзорными трубами, кинокамерами, объективами. А крыша представляла собой что-то вроде смотровой площадки — можно деньги за билеты брать.

Ясный постоянно писал докладные записки в МИД и отдел административных органов ЦК, ставил вопрос о ненормальности такого положения. И без какого-либо толку. И так с США отношения балансировали на грани горячей войны, новые осложнения были не к чему.

Игнатьев, матерый осторожный аппаратчик, боялся резких шагов. А у Ясного душа жаждала боя. И когда министр был в отпуске, исполнявший его обязанности начальник контрразведки ринулся в атаку.

Во время последнего парада рядом с американским посольством он выставил оперативников и техников. Они зафиксировали активность американцев. И вот составлена докладная на имя Сталина, богато иллюстрированная фотоматериалами.

Сталин разозлился.