Романтическая история мистера Бриджертона

– Но остальные девушки -

Элоиза, Пенелопа и Фелиция резко отклонились назад, поскольку в этот момент трость начала покачиваться.

– Чушь. Она может совсем не беспокоится насчет остальных девушек.

– Очень интересная теория, - проговорила Пенелопа.

Леди Данбери опустилась на свое место с довольным видом.

– Да, это так. Разве вы так не думаете?

Пенелопа кивнула.

– Я думаю, вы правы.

– Хм-пх. Я обычно всегда права.

Все еще сидя повернувшись на своем кресле, Пенелопа сначала обернулась к Фелиции, затем к Элоизе, и сказала:

– Вот почему я хожу каждый год, год за годом, на музыкальные вечера Смитти-Смит.

– Чтобы увидеть леди Данбери? - спросила Элоиза в замешательстве.

– Нет. Потому что есть девушки, такие как она, - Пенелопа указала на виолончелистку, - Потому что я совершенно точно знаю, как она себя чувствует.

– Не глупи, Пенелопа, - произнесла Фелиция, - Ты никогда не играла на фортепиано на публике, но даже если бы ты играла, ты все равно довольно неплохо играешь, и тебе не о чем волноваться.

Пенелопа повернулась к своей сестре.

– Я совсем не о музыке, Фелиция.

Затем случилась самая странная вещь с леди Данбери. Ее лицо изменилось. Изменилось полностью. Ее глаза стали туманными и задумчивыми. А ее губы, сжатые обычно в саркастической улыбке, расслабились.

– Я была точно такой же девушкой, как вы, мисс Физеренгтон, - сказала она так тихо, что Элоиза и Фелиция были вынуждены наклониться вперед, чтобы разобрать ее голос.

Элоиза с фразой: - Прошу прощения?

Фелиция с менее вежливой: - Что?

Но леди Данбери смотрела только на Пенелопу.

– Я тоже из-за этого посещала все музыкальные вечера Смитти-Смит, - сказала старая леди. - Точно так же, как и ты.

И в этот момент, Пенелопа почувствовала странное чувство близости с этой старой женщиной. Что было полным безумием, потому что у них не было ничего общего - ни возраста, ни статуса, ничего. И все же, так или иначе, графиня выбрала почему-то ее, для какой цели, Пенелопа даже не догадывалась.

Но она казалось решительно настроенной зажечь огонь в хорошо-упорядоченной и очень скучной жизни Пенелопы.

И Пенелопа не могла понять почему, но это, так или иначе, работало. Разве это не, приятно - обнаружить то, что мы на самом деле совсем не такие, как мы о себе думаем? Слова леди Данбери с того вечера до сих пор эхом отдавались в ушах Пенелопы.

Почти как наваждение.

Почти как вызов.

– Знаете, что я думаю, мисс Физеренгтон? - спросила леди Данбери, ее голос звучал обманчиво мягко.