Рябиновый мед. Августина

Эхом отзывался большой колокол заучской кладбищенской церкви, куда направлялась через соборный мост печальная процессия.

День был серый, мелко накрапывал дождь. Ася вместе с Маней и Соней шли среди гимназисток и прочей молодежи.

Впереди девочек шли женщины и тихо переговаривались:

— Богатая, а смерть не пощадила.

— И не говори. Неужто опять эта напасть на город? И откуда берется только?

— Холера, она по воздуху приходит.

— Что мелешь-то хоть? По воздуху… Это чума по воздуху. А холера, она в воде.

— Как же в воде, когда фельдшер велел огурцы водой мыть, чтобы не заболеть? В земле она, а с жарой наружу выходит.

У Аси в голове крутилась одна-единственная мысль: Липочка, которую совсем недавно она видела на ярмарке весело хохочущей с подругами, теперь лежит без движения, сурово сомкнув посиневшие губы, а подруги молча несут перед гробом похоронные венки.

Почему смерть выбрала самую красивую? И неужели нельзя обмануть эту самую смерть?

Процессия миновала соборный мост, свернула к кладбищу. По правую руку от церкви виднелись богатые мраморные надгробия, памятники с ангелами — здесь хоронили купцов.

— Братья и сестры! Удручающе тяжело и искусительно для веры внешнее впечатление смерти. Но да не сокрушается понапрасну сердце ваше и не смущается вера ваша.

Крышку опустили на гроб, и два работника в картузах и жилетках стали заколачивать.

Вдруг Ася совершенно отчетливо поняла: Липочки они не увидят больше НИКОГДА. Никогда… Мысль эта так потрясла ее, что находиться на кладбище стало невыносимо.

— Я хочу уйти! — Ася потянула за руку Соню.

— Подожди, надо землю бросать.

Но Маня, заметив, как побледнела подружка, без вопросов повела ее за ворота. Они торопливо удалялись от кладбища, где причитали плакальщицы и слышался стук влажной земли о крышку соснового гроба.

Ася все ускоряла шаг, к соборному мосту они почти бежали.

И только оказавшись по ту сторону Учи, девочки остановились и перевели дух.

Казалось — смерть осталась там, на кладбище, занята своим делом. А они — живы, здоровы.