Рябиновый мед. Августина

Так надо, — обняла и горячо зашептала в макушку. — Не плачь!

— Она хорошая! — только и сказал он, не в силах справиться со слезами. — А в погребе страшно!

— Если я ее сейчас выпущу, сынок, с ней случится беда. И Владик увидел, что глаза у матери грустные и влажные. Она обхватила его голову ладонями и заговорила торопливо, словно заговаривая ранку:

— Все будет хорошо, сынок. Скоро пойдешь в школу, будешь большим и сильным. Мы вернемся в Любим, у нас будет отдельная квартира.

— Мы заведем кота, — подсказал он, поскольку этот план уже не раз обсуждался в деталях.

— Ты научишься играть на гармони… И на других инструментах.

— Купим мне настоящее ружье, — подсказывал Владик, поскольку этот пункт мать обычно почему-то пропускала.

Она кивнула и прижала сына к себе.

— А Варя? — вдруг спросил он. — Что будет с Варей?

— Варя скоро получит свидетельство и сможет уехать. Будет работать и учиться. Выйдет замуж… У нее тоже все будет хорошо, сынок.

Мать поцеловала его в обе щеки и заторопилась на свою работу.

Владик вернулся во двор, но играть уже не мог — его так и тянуло к погребу.

Подошел, послушал.

Внизу шмыгали носом — Варя плакала.

— Кто здесь? — спросила она.

— Это я, Влад. Тебе там страшно?

«Сердится», — подумал он.

— Ничего не страшно. Ты можешь меня открыть?

— Не-а.

— Матери боишься?

— Ничего и не боюсь. Ключа нет.

Помолчали. Потом Владик посчитал нужным сообщить:

— Ты не плачь. Мама сказала — у тебя все будет хорошо.

— Да уж! — зло ответили снизу. — Твоя мать скажет!

— Ты скоро получишь документ и станешь совсем взрослой, — вздохнул Владик.

— Документ! — усмехнулась Варя. — А кроме документа, имеется еще серая папочка со шнурочками. Там все про меня написано, и она кругом за мной следом поедет. Вот уж точно — «все будет хорошо»!

Владик понял, что с серой папочкой связано что-то плохое для Вари.

— Какая папочка?

— Бумажная, каких полно в канцелярии.

Владик представил, как бумажная папка садится самостоятельно на телегу и, погоняя шнурками кобылу, едет по дороге. Ему стало смешно.

А потом — стыдно за свой смех. И он спросил:

— А что там, в этой папочке?

— Ничего я тебе не скажу. Ты еще маленький и не поймешь. Владик обиделся. Мать ему всегда повторяла, что он большой и сильный, а тут…

— Я не маленький, — буркнул он. — Я уже читать умею. Печатными. Осенью в школу пойду.