Двойной запрет для миллиардера (СИ)

Главное, я буду лучшим в мире дядей!

— Это же здорово, отец! Мы не оставим Анну одну, теперь она член нашей семьи… — начинаю говорить, но он меня перебивает."

"— Не мы, Марк, ты, — и, глядя на мое непонимающее лицо, продолжает: — Ты правильно сказал, сын, Анна теперь член нашей семьи. И она должна остаться в семье. Она и ее ребенок. А еще земля, которую отец дает ей в приданое. Марк, мальчик, — он наклоняется вперед и доверительно шепчет, — это не земля, это чистое золото. Если ею правильно распорядиться, она принесет миллиарды.

Он красочно обрисовывает перспективы, я внимательно слушаю, пытаясь уловить суть. Но она почему-то не улавливается.

— Подожди, отец, — останавливаю я эту небольшую спонтанную презентацию, — ты сказал, приданое?

— Да. Именно так, Марк, — отец смотрит на меня многозначительным взглядом. — Надеюсь, тебе не надо объяснять на пальцах.

— То есть ты хочешь, — говорю медленно, как будто от этого может поменяться смысл сказанного, — чтобы Анна и я…

— Я хочу, чтобы ты женился на Анне, Марк, — заканчивает отец, — и записал на себя этого ребенка.

— Но я не хочу жениться на Анне, отец! — я все еще не в состоянии поверить, что отец говорит серьезно. — Я ее не люблю. А тем более, если они с Мартином… — чуть не говорю «трахались», но вовремя спохватываюсь, — были близки.

Отец сверлит меня пристальным взглядом, и я не настолько слепой, чтобы не заметить, что в нем сквозит осуждение.

— Как ты можешь, Марк? — он говорит с придыханием, с болью. — Как ты можешь думать об этом? Лучше подумай об Анне! Каково ей лишиться сразу и жениха, и отца ребенка, которого она носит? Что сказал бы Мартин, если бы знал, как легко ты отказался от его сына?

Отвожу взгляд. Отец знает, на что надавить.

— Почему отказаться? — пробую спорить. — Я буду поддерживать их во всем. А как ты себе представляешь наш брак? Или Анне безразлично, с каким из братьев ложиться в постель?

— Что ты такое говоришь! — взрывается отец и вскакивает со стула.

— Вот именно, папа, — я напротив держу себя в руках, — я об этом и говорю.

— Это твое окончательное решение? — он застывает у окна, стоя ко мне спиной и упираясь в подоконник. На миг у меня сжимается сердце, но быстро отпускает, стоит вспомнить о Каро.

— Абсолютно.