Двойной запрет для миллиардера (СИ)

Что если мои непрошеные гости вернулись и поджидают, когда я вернусь? Если не босс, то Лысая Башка на это точно способен.

— Марк, спускайся на пол, живо, — тормошу его за плечо.

С удовольствием отмечаю, что температура больше не поднимается, его кожа не обжигает ладони. Разве что внутренним жаром, но кого интересуют мои глубины?

— Зачем, Каро? — непонимающе моргает он, но я уже толкаю его вниз, и он послушно опускается на пол.

Въезжаю во двор и загоняю машину под навес. С колотящимся сердцем выхожу и иду к дому, цепко высматривая, не мелькнет ли внезапно чужой силуэт.

Но в доме пусто, и я возвращаюсь за Громовым. Он явно измотан, передвигается с трудом, хоть я и подгоняю машину к крыльцу почти впритык. Я тоже на пределе, мне уже кажется, будто я всю жизнь таскаю на себе этого тяжеленного мужчину.

Он в изнеможении заваливается на стул возле моей кровати, и я стаскиваю с него штаны. Футболку Марк снимает сам, и я вижу, что она влажная. Парень основательно пропотел, ему бы снова не помешал душ.

— Подожди, я сейчас, — ухожу в ванную, набираю воду в ковшик.

Беру чистое полотенце и обтираю спину, грудь, руки. Громов молчит, но его взгляд слишком красноречиво благодарный. Повторяю несколько раз и обтираю насухо.

— Все, теперь ложись спать, я заварю тебе чай, — встаю с корточек. Ноги я обтирала в последнюю очередь.

Внезапно мои руки попадают в плен широких крепких ладоней, и я удивленно поднимаю глаза.

— Спасибо тебе, малыш, — Марк осторожно вынимает из рук полотенце, целует внутри сначала одну, потом вторую.

— Что ты, — смущенно мямлю, отбирая руки, — ничего ты мне не должен.

— Ты спасла мне жизнь, Каро, — он не отпускает, смотрит прямо в глаза твердым взглядом.

— Да я просто… — продолжаю мямлить, но Громов решительно обрывает.

— Тебе надо научиться принимать благодарность, Каро. В этом ничего плохого нет.

Не могу вынести его взгляда и отвожу глаза.

— Марк, ну правда…

— Пообещай, что ты примешь от меня любую благодарность, Карина.

— Хорошо, обещаю, — сдаюсь я, — только отпусти, мне надо заварить чай. И я тоже хотела бы принять душ.

— Иди, — Марк выпускает меня с видимым сожалением и перебирается на кровать, а я спасаюсь бегством на кухню.