Развод. Высекая из сердца (СИ)

— Вы что тут устраиваете! — строго чеканит: — Где вы находитесь, вы отдаете себе отчет?!

— Дайте этот гребаный бланк! Я его порву в клочья!

Он кричит так громко, что стены сотрясаются.

Глава 19

Марат

Даже смотреть на нее не могу.

Сыграть так, чтобы оставить ребенка без отца. Зная, черт возьми, как это. Проживая ежедневно и гордо задирая голову, показывать, что ей не больно.

Усмирить гнев не удается, а желание выпустить эту, клубящуюся вихрем, злость просто необратимо.

Дарина. Что. Же. Ты. Творишь.

— Мужчина! — эта полная тетка в очках, даже не осознает, что сейчас делает: — Или выйдите или успокойтесь!

— Указывать мне будете? — слишком тихо и угрожающе звучит собственный голос.

— Марат… — смотрит, умоляя не позорить."

"Вижу ведь в глазах. Сама растеряна до одури, но никогда же не покажет.

Скала Филатова…Как была, так и осталась.

И да, черт возьми, полюбил такой.

Стойкой, дикой и забитой.

Надеялся, что поборол. Думал научил, думал понимает.

Черта с два.

Плевать ей, главное душу обложить панцирем, чтобы ни один человек дотянуться не мог.

Даже собственный, мать его, муж.

— Браво, Дари, — выдаю сдавленно и глухо: — Заседание можете не проводить, я согласен на все требования.

Киваю ее прихвостню с кейсом, на что тот вскидывает брови.

— С дочерью проблем не будет. По согласию с женой…с матерью. Имущество все нажито в браке, можно переписать на сторону истца и моего... моих детей.

Застыла изваянием, взгляд увела, отчаянно старается не смотреть на меня.

Я же хватаю телефон, ключи, и двигаюсь к выходу, задержавшись на секунду около нее.

— Поздравляю, ты считай снова Филатова. — выхожу не оглядываясь, иначе посягну на госимущество.

Без конца вибрирует телефон в руке, но сейчас будто случился откат.

Откат туда, где каждый день доказывал ей, что ее душа красива и никто ее не обидит, чтобы мир ее увидел.

Сейчас она этим бронежилетом закрыла ребенка… Того, которого я так отчаянно хотел пять лет назад.

Злостная усмешка оседает на лице.

Да, вероятно, надо было намекнуть ей на то, что творится вокруг.

Но теперь, мне будто воздух перекрыли. Молотит так, что винты плывущего корабля, это хрень по сравнению с тем, что внутри. Она ведь знала там у здания суда, смотрела в глаза и просила не начинать. Уже, гребанный свет, знала, что под сердцем мой сын или вторая дочь.

Глаза наливаются откуда-то взявшейся влагой, и я резко зажмуриваю их, залетая в салон автомобиля.

Телефон вновь оживает, бросаю взгляд.