Развод в 50. Катись отсюда!

— Снимай маску. Живо! И парик! А ты.… — девушке. — Свободна! Деньги на столике. Оставь нас.

Я заигралась. Не стоило…

Пальцы на шее усилили хватку.

— У тебя два варианта. Первый, ты снимаешь маску и рассказываешь, зачем устроила этот маскарад и почему выносила мне мозг! Второй, оставляешь маску. Но тогда я тебя трахну. Игры кончились, дорогая. Молчишь? Значит, трахаемся! Напоследок, так сказать, да?!

Глава 26

Иван

Под пальцами пульсирует быстро и отчаянно тонкая венка. Кожа горячая и гладкая, как сатин. Я сдавливаю сильнее, убежденный, что под маской— моя жена.

Ее губы, шея.

Руки? По рукам не понять, она закрыла их перчатками.

Но если бы перчаток не было, я бы увидел на правом запястье след от ожога. Как-то она сильно обварилась кипятком, на руке до сих пор небольшой, но узнаваемый шрамик.

Поэтому она прячет руки, да?

— Отпусти, — шипит.

Злой шепот не передаёт звука голоса.

Так просто и не понять, она ли это.

Я уверен, что это моя Наташа.

Первая мысль мелькнула ещё давно, когда я понял, что странно по времени совпадает моя активная, шальная переписка с Тигрицей и отсутствие моей жены в доме.

Был один момент, который меня едва не сбил с толку: когда я был в «Гараже», то Тигрица была передо мной, я написал жене, она ответила. Тигрица в это время ни с кем не переписывалась.

Но Наташа вполне могла передать телефон подруге, и я даже знаю, какой — тихушнице Ленке, жене Бориса. Они живут рядом с нами, попросил друга проверить по камерам— есть. Моя жена приходила к ней в тот вечер, и на ней красовалось платье, при ней же была вместительная сумка, в которую вполне могла войти маска, парик, перчатки, одежда.

Она?

Я легко могу сорвать маску, одним движением руки.

Но я хочу, чтобы это сделала она сама.

Разоблачила себя, обнажила.

Чтобы показала свои проделки. Вот же фантазерка!

Я думал, что изменяю жене и мучился совестью. Но, оказывается, я изменял жене.… со своей женой!

Как она лихо меня развела, как сладко и порочно возбуждала. Как умело выводила на эмоции и не зря мне казалось, что она меня будто знает.

Знает, от чего меня ведет!

— Снимай маску, Наташа. Выдумщица. Признаюсь, ты взяла меня за яйца.

Возбуждение достигает высшей точки.

Биение её пульса — в унисон с приливами моего возбуждения.

Я в ярости.

Она провела меня как мальчишку!

Зол так, что кроет крайним возбуждением.

Пальцы, будто ведомые чужой, злой волей, опускаются вниз, на пряжку ремня, тянут вниз ширинку.

Она начала дышать чаще, смотрит, но не двигается.