Развод в 50. Катись отсюда!

Иван трепал мне нервы, а в речах дочери я услышала его фразочки, их отголоски — про соседей по кровати и все в таком духе.

То есть он ещё и дочку против меня настрополил, и шалаву ее возраста для себя присмотрел.

И вместе все они решили меня сжить со свету…

— Я тебя просила. Помолчи, но ты не послушала, — вздыхаю я, развернувшись к дочери.

Пусть она сейчас замолкнет, но её глаза решительно сверкают и рот открывается, чтобы выплеснуть на меня новую порцию гадостей.

Поэтому я без всякого зазрения совести залепила ее наглую физиономию тарелкой теплого картофельного пюре.

В ответ Маруська хрипит, отплевывается и пытается выть.

Что-то о прическе… И кератине…

Ах ты ж, какая цаца… Ребёнку полгода, но она время на кератины находит!

На салоны и на подружек.

На обсуждение того, что у мамы с папой в трусах и в постели творится.

Времени свободно до хрена, что ли?!

Потому что сынуля то у меня, то у свекрови…

Вот позвоню ее свекрови, Виктории Марковне, она мировая баба… Да шепну пару слов, мы с ней в хороших отношениях, и финита ля… твоим салонам, Маруська!

Взвоешь.

Не прилетит тетешкать Колясика, когда у него бессонница.

Няньку искать придется… Причем, такую, которой можно будет доверить ребенка и не беспокоиться, что попадется мразь или просто безответственная баба!

— Что стряслось?! — появляется на кухне Иван.

Дочка с воем бросается в ванную комнату.

— Онаааа… Она!

— Натах, ты… что.… — удивился муж. — Ты что натворила?!

— Ничего. Маруська пюре дегустировала, сказала, вкусно вышло.

— Только одно. Полегче на поворотах, Натах. Маруська — и моя дочь.

— Да что ты? А по поводу нашей с тобой жизни… ты её как дочь просвещал?! Или как равную себе, подружке которой присунуть хочешь?!"

"— Что? — удивленно смотрит.

— Не отнекивайся. Я все знаю… Подружка ее тебе глазки строила. Не у нее ли ты в трусах вчера на всю ночь заблудился?!

Хлопает дверь.

Маруська выбегает из ванной, даже не высушив волосы феном.

— Если папа тебя бросит, я его новую жену мамой называть буду! Поняла?! Старая! Больная… КОРОВА! Вот ты кто! — вопит она и выбегает, хлопнув дверью.

Я мягко оседаю на стул, сжав пальцами пульсирующие виски.

— Так. Посиди, Нат… Я сейчас за ней. Верну!

— Не возвращай.

— Нат…. Это же дочка! Она в слезах убежала. Так нельзя.

— Не возвращай, я сказала! — кричу со слезами.