Развод в 50. Катись отсюда!

— Надела! Живо!

— Не буду!

— Ты это кольцо… Ни разу не снимала, а теперь.… что?!

— Снимала.

— ЧТОООО?! Ты же говорила…

— А вот и снимала… — ехидничаю. — Часто я его снимаю. Оно мне, вообще…. мешает.

— Мешает?!

— Да! — отвечаю дерзко, задрав голову повыше. — Мешает в домашней работе.

Реветь при этой скотине не стану.

— А я вообще… — хмыкает. — На людях без него хожу.

— Что?!

— То. Клал я на это кольцо… Большой и толстый!

Ваня схватился за кольцо и попытался стянуть его с пальца, но у него так просто не вышло это сделать.

Чем настойчивее он пытался стянуть кольцо, тем сильнее опухал его палец, тем плотнее сидело кольцо.

— Прикипело, зараза. Но это… ничего не значит. Я просто сегодня малость опух. Воды много выпил.

Малость опух?!

Да ты, козлина седовласая…

Ты!

Вообще припух.… Конкретно!

— Мне плевать. Делай, что хочешь! Но в таком случае и ко мне с претензиями не суйся, — потребовала я.

Мы застыли друг против друга.

Не муж и жена, не близкие и даже не соратники.

Враги, вставшие на тропу войны.

Не хватало только боевой раскраски и АК-47 в руках.

Несколько секунд мы тяжело дышали, сверлили друг друга взглядами.

Иван оттянул ворот футболки и несколько раз колыхнул ткань, будто ему стало сильно жарко.

— Что, сердце прихватило? — забеспокоилась я, едва не сдав позиции.

В ответ он рассердился, приосанился и стукнул себя в грудь кулаком:

— Мое сердце, как у Железного Дровосека! Несгораемое! — и важно двинулся прочь.

— Вот бестолочь! — ругнулась я. — Ты хоть знаешь, что у Железного Дровосека вообще не было сердца! И он хотел его получить у Волшебника Изумрудного Города.

— А ты.… Не умничай. Училка… Скучная преподша! Я за вольное трактование литературы…

— Признайся, ты просто вообще не читал эту сказку.

— Я другие сказки предпочитаю. Для взрослых!

— По-моему, ты, Ваня, претендуешь на роль того самого Иванушки, которого Аленушка предупреждала: не пей, Иванушка, козленочком станешь…

— А ты… Ты… Ты — бабушка, которой Красная Шапочка несла пирожки!

Вот и договорились!

Ещё одно слово с его стороны — и в него полетят предметы.

Как раз с правой стороны — тяжелая… большая.… ваза…

Подарок его мамы.

Она мне никогда не нравилась.

Ни свекровь, ни дурацкая ваза!

Кажется, Ваня верно расценил расстановку сил, потому что неожиданно предложил отрывисто:

— Ты в театр хотела, — говорит глухим голосом муж и смотрит на меня, как на врага народа. — Что ж. Я готов. Назови день и время. Сходим.

— Готов?

— Готов потерпеть, — добавляет скупо.