Разрушенный дворец

А за что?

– Ее поймали, когда она вылезала из дома, чтобы встретиться со мной и… – Он умолкает, когда замечает, что Стив тоже внимательно слушает.

– Со мной, – заканчивает он. – Только со мной.

Я прячу улыбку. Мне трудно понять Лорен Донован, но, по-моему, это круто, что она вот так, в открытую, встречается с двумя парнями. Мне бы с одним справиться.

Кстати, о моем единственном: Рид там, на боковой линии, выглядит совсем несчастным. Его взгляд прикован к зоне тачдауна. Или это зачетная зона? Не помню, как она называется.

Похоже, Рид сильно расстроен из-за того, что не со своей командой. Сейчас на поле защита – я знаю это лишь потому, что вижу там еще одну синюю с золотым футболку, на спине которой написано «Ройал». Истон стоит в линии перед своим соперником. Мне видно, как двигаются его губы под маской, а значит, он отпускает какую-то ехидную шуточку.

Да, так и есть. Как только игра начинается, игрок второй команды бросается на Истона с такой яростью, как будто хочет его убить. Но на поле Ист – сущий дьявол. Он обегает своего соперника, который падает на колени, а два других игрока команды Астор-Парка впечатывают в землю квотербека школы Марин-Хай до того, как тот успевает кинуть мяч.

– Это был сэк[4], – подсказывает мне Себастиан, перегнувшись через брата, чтобы объяснить мне суть игры.

– Да мне все равно, – отвечаю я.

Стив, сидящий по другую сторону от меня, усмехается.

– Смотрю, ты не фанатка футбола?

– Не-а.

– Мы пытались вразумить ее, – говорит с другого конца ряда Каллум, – но пока безрезультатно.

– Ничего страшного, Элла, – говорит мне Стив. – В любом случае О’Халлораны предпочитают баскетбол.

И я снова напрягаюсь. Ну почему он все время так говорит? Я не О’Халлоран! И к тому же ненавижу баскетбол еще больше, чем футбол.

Выдавив из себя улыбку, я отвечаю:

– Харперы вообще не любят спорт. Никакой.

Стив кривит губы в легкой ухмылке.

– Не знал об этом… Если я все правильно помню, твоя мама была очень… э-э-э… спортивной.

Я стискиваю зубы. Что это за гадкие намеки? Не уверена, но мне показалось именно так, и это мне не нравится. Кто позволил ему говорить о моей маме в таком тоне? Он даже не знал ее толком! Только в библейском смысле.

На поле выстраивается линия нападения. Уэйд – наш квотербек, и сейчас он кричит своей команде что-то неразборчивое.