Раз и навсегда

Она видела лишь его профиль и большую стопку бумаг на столе. Виктория взглянула на него, на этого бедного, не единожды битого мальчугана, превратившегося в красивого, богатого, сильного мужчину. Он скопил кучу денег, купил поместья, простил своего отца и приютил у себя сироту из Америки. И тем не менее был одинок.

«Я люблю тебя», – подумала она, и от этой новой мысли у нее чуть не подогнулись колени. Ведь она любила и Эндрю. Но если это так, то почему же она никогда не ощущала такого отчаянного желания осчастливить его? Она любила Джейсона, несмотря на предупреждение отца, несмотря на слова самого Джейсона о том, что ему не нужна ее любовь, а нужно лишь ее тело.

Виктория бесшумно подошла к нему – ее шаги заглушались толстым обюссонским ковром – и остановилась позади его стула.

– Почему ты так много работаешь? – мягко спросила она.

Он подскочил при звуке ее голоса, но не обернулся.

– Мне это доставляет удовольствие, – коротко ответил Джейсон.

Начало не предвещало ничего хорошего, и долю секунды Виктория раздумывала, не сказать ли ему прямо, что ей хочется, чтобы он пришел к ней ночью. Но для этого ей не хватило храбрости, и потом, ей вовсе не так уж хотелось немедленно отправиться в спальню – в особенности теперь, когда он настроен по отношению к ней еще прохладнее, чем в день их свадьбы. В надежде разговорить его она мягко заметила:

– Если ты будешь целыми днями сидеть, у тебя появятся боли в спине.

В тот же миг все его тело напряглось.

– Что ты делаешь?

– Я хотела растереть тебе спину.

– Мне не требуются твои растирания.

– Почему ты так резок со мной? – спросила Виктория и обогнула письменный стол, наблюдая, как проворно движется его ручка по странице, и восхищаясь его смелым, твердым почерком. Джейсон не ответил, она подошла к нему сбоку и присела на край стола.

Джейсон недовольно отбросил перо и откинулся на спинку стула, пристально глядя ей в лицо. Ее нога оказалась в опасной близости от его руки. Невольно его взгляд прошелся по ее груди, шее, ямочке на подбородке и остановился на соблазнительном изгибе ее губ. Рот жены просто напрашивался, чтобы его целовали, а ресницы были такими длинными, что отбрасывали тени на щеки.

– Отойди от стола и уходи отсюда! – бросил он.