Босс для Золушки (СИ)

— Да пошла ты, курица… — буркает тот, но как-то совсем негромко. Вмешательство реально властного, но незнакомого ему человека заметно охлаждает хамский пыл.

Царевичев бросает на него короткий равнодушный взгляд и приказывает — не просто говорит, а именно приказывает, — администратору:

— Этого не пропускать.

— Хорошо, Артём Александрович, — подобострастно выпрямляется администратор. — Матвей Эдуардович уже ждёт вас. Наверху, как обычно.

— Понял, — Царевичев кивает нам: — Катя… девчонки, за мной.

Мы все послушно топаем за боссом, и я слышу, как Людка с мстительным ехидством шипит позади в сторону грубияна:

— А лохам-то вход в клуб и правда воспрещен!

Мы проходим через служебный вход и сразу же попадаем в людское море оживлённо гомонящих любителей фолк-рока.

— Как круто! — бурно радуется подруга, которую почти не слышно в окружающем шуме. — Катька, спасибо!

Я хочу сказать ей, что благодарить надо не меня, а нашего влиятельного босса.

— Поднимемся в вип-зону. Там нам будет удобнее.

Вип-зона в клубе «СуРок» гораздо обширнее, чем в том ночном клубе, где я работала. Она охватывает весь второй этаж в виде дуговой террасы. Там даже свой бар есть.

Царевичев устраивает нас в комфортабельной нише, которая нависает над сценой таким образом, что обзор отсюда самый лучший.

— Царевич, хэй! — со стороны бара доносится хулигански залихватский свист. — Мы здесь!"

"На нас смотрят трое мужчин, в которых я узнаю сразу троих партнёров своего босса. Это седой Матвей Морозов, темноволосый Василий Бояров и блондинистый Тимур Лебеда.

Судя по всему, свистел Боярка. Потому что Морозов беспечно цедит пенный напиток из большой пузатой кружки, а Лебеда выглядит так, будто у него отвратительное настроение.

— Катя, — Царевичев трогает меня за руку, — пойдём со мной. Поздороваемся.

Боярка моё приближение встречает радостным:

— Катюша! Как же я тебя рад… — потом смотрит за мое плечо на Царевичева и с показным испугом поправляется: — …то есть как же я не рад тебя видеть. Совсем не рад, честное слово!

И откровенно ржёт над своими же словами.