Босс для Золушки (СИ)

— Катя! — это голос Царевичева. Самый лучший, самый замечательный голос во всем мире. Голос моего любимого босса.

Меня шатает, и появляется ощущение головокружительного полета. Тепло сильных надёжных рук на спине и коленях. Знакомый аромат мужского парфюма. И частое дыхание на моей макушке. Я с ним. Я в его объятиях. Боже, спасибо…

Фоном бубнят и другие голоса."

"— Куда эту сволочь, Артём Александрович? В ментовку?

— Можно хотелку ему отрезать сперва, чтоб неповадно было…

— Да не лезьте вы к нему, инициативные вы мои, — хмыкает голос Боярки, его насмешливые интонации ни с кем не перепутаешь.

— Так куда его девать-то? Можно, конечно, в подсобке запереть, но…

— Вась! Займись, будь другом. Я за себя не отвечаю, — отрывисто говорит мой босс, и я слышу, как в его широкой грудной клетке гудит каждое слово.

Все голоса отдаляются. Меня покачивает на руках Царевичева, и от пронзительно чудесного ощущения безопасности глаза начинают щипать слёзы.

Хлопает дверца, и мы оказываемся в темном салоне внедорожника, на заднем сиденье. Тут никого нет, только мой босс и я. На его коленях, как маленькая.

— Всё закончилось, Катя, — говорит Царевичев неестественно ровным тоном и как бы между делом спрашивает: — Он тебя… он тебе успел навредить?

Вижу, как на его лице играют желваки.

— Нет, — отвечаю шепотом, чувствуя ком в горле.

— Хорошо, — кивает он, и напряжённые широкие плечи под моими руками расслабляются.

Он говорит что-то ещё, но я не слушаю. Я просто жадно смотрю в медовые глаза и наслаждаюсь каждым мгновением его внимания.

Не знаю почему, но сейчас, когда я под защитой Царевичева, меня трясет ещё сильнее, чем недавно от страха. От этой его мужской заботы и сладко, и больно одновременно.

Особенно отец.

— …ну так что скажешь? Согласна? — доносится до моего отупевшего сознания его голос.

— Да… — бездумно отвечаю я, абсолютно не понимая, о чем вопрос.

Затем утыкаюсь носом в его грудь и даю наконец волю слезам.

Царевичев молчит. Он не мешает мне выплакаться и просто некоторое время баюкает меня на своих коленях, поглаживая по вздрагивающей спине.