Босс для Золушки (СИ)

Много чаевых…

Всё это Вадим произносит тихо-тихо — так, чтобы слова достигли только моих ушей. И по его наглой физиономии бродит гадкая усмешка.

Я стою перед ним с пылающим лицом. Мало того, что клиент меня оскорбляет, так ещё и шантажировать пытается. От бессильной злости мои губы дрожат, в горле стоит ком обиды и горечи. Я сжимаю руки в кулаки, и ногти болезненно впиваются в ладони. Нельзя позволить себе высказаться, нагрубить клиенту, иначе Горыныч даже разбираться не станет. Просто вышвырнет меня с работы, и всё.

Тем более, что за пролитый кофе меня всего лишь отштрафуют. В уборщицы отправят вряд ли — управляющий слишком ценит мою высокую и качественную скорость обслуживания, особенно по ночам в выходные, когда тут развлекаются толпы посетителей.

Что ж, потерплю. Мне не впервой слушать неприятные вещи в собственный адрес. Правда, купить меня, как девицу лёгкого поведения, настолько прямолинейно ещё не пытались.

Из-за стойки высовывается бармен Дима с трубкой служебного телефона в руке.

— Сожалею, но Олег Данилович сейчас подойти не может. Его мобильный все время занят.

Чувство облегчения от этой новости так велико, что у меня слабеют колени. Я еле заметно выдыхаю. Разборки с Горынычем откладываются — это уже хорошо.

Вадим небрежно оглядывает меня и хмыкает. Моя нервозность явно не остаётся незамеченной.

— Ладно, Катенька, живи. Но мы ещё с тобой поговорим, не расслабляйся.

Он оглядывает свои испорченные брюки и морщится. Кофейные потеки создают впечатление, что их обладатель позорно обмочился.

Подскочившая к нам Людка услужливо подаёт Вадиму белое салфеточное полотенце. Он промокает ткань на ширинке и снова хмыкает, глядя на меня.

— Да уж, умеешь ты заставить мужчину поменять свои планы на день.

— Извините за кофе, — устало говорю я и машинально добавляю: — Такого больше не повторится.

После его ухода мне остро требуется уединение.

Я иду в маленькую служебную уборную и прислоняюсь там к стене с закрытыми глазами. Дышу медленно, стараясь успокоиться.

Настроение отвратительное, обида на окружающий мир так и душит. Почему все это происходит именно со мной? За что такая жизнь в вечном напряге и нервах? Я кручусь, как белка в колесе, а такие гады, как Вадим, развлекаются по ресторанам и могут позволить себе запросто выкинуть десять тысяч за «свидание» с приглянувшейся официанткой.

— Кать, ты здесь? — раздается гулкий Людкин голос за дверью.

— Здесь.

— Да не расстраивайся ты так. Подумаешь, кофе разлила.