Босс для Золушки (СИ)

 — Всё, что надо, нам охрана подвезёт. Продукты, лекарства…

После ночного происшествия особняк Царевичева буквально перешёл в осадное положение.

Дежурную охрану удвоили на обеих сменах. Как владелец охранного агентства, Короленко лично проинструктировал каждого об ужесточенной технике безопасности. Теперь, согласно инструкции, на посту должны оставаться минимум двое охранников всегда, а другие двое — у них на подхвате. На тот случай, если мимо проковыляет на костылях ещё какая-нибудь «безобидная» старушка, демонстрируя приступ инфаркта или инсульта.

Увольнять охранников из агентства, как те опасались, Короленко не стал. Возможно, из-за того, что один меня всё-таки действительно спас в самый критический момент, а другой до сих пор валяется в реанимации с серьезным сотрясением головы.

Все прогулки с детьми Царевичев теперь велел проводить во дворе на своей территории, а для Настиного садика оформил документальный тайм-аут.

Про вечеринку в честь юбилея ресторанного комплекса я вспоминаю ближе к обеду.

— Что это? — я замираю с поднятой вилкой и наколотым на ее зубчики кусочком помидора.

— А ты загляни внутрь, — загадочно предлагает Царевичев.

Любопытные, как котята, дети оказываются возле пакета раньше, чем я успеваю дотронуться до него. Больше всего распирает Настюшу. Она подпрыгивает в нетерпеливом ожидании и просит:

— Ну же, Катя!.

Под ласкающе-теплым взглядом босса я взволнованно раскрываю пакет и вижу там ворох чего-то нежно-лазурного, как небо, и гладкого, как шелк…

Прикасаюсь к ткани кончиками пальцев и понимаю: действительно шёлк. Настоящий. И дико дорогой.

— Это платье! — восхищённо кричит Настюша. — Как у принцессы! Его сшили из кусочка небес. Давай же, Катя, примерь его!

Я растерянно смотрю на Царевичева.

— Это вечернее платье для юбилейной вечеринки, Катя. Тебе не обязательно принимать его в подарок, если не хочешь. Но я буду рад видеть тебя в нем.

— Артём…

— Можешь даже представить, что это — твоя униформа на вечер.

— Униформа? — скептически переспрашиваю я. — Для няни-то?

— Для самой лучшей няни, — поправляет Царевичев. — Самой красивой и боевой.