Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Не помню случая, когда бы Бажин не выполнил взятых на себя обязательств.

— Я знаю, — вздохнул Виталий, потяжелев настроением. — Я хорошо его помню. Он и для меня на всю жизнь остался непререкаемым авторитетом.

Шумаев понимающе покивал, словно посочувствовал.

— После смерти Эдуарда Юдин нарушил все договоренности. Видимо, посчитав это уместным.

Шаг обоих замедлился. Потом мужчины и вовсе остановились, прекратив тратить силы на внешние действия, вся энергия ушла внутрь — на яростную работу мысли.

— Потому что Юдину это не выгодно.

— И ему это удалось, — мгновенно подхватил Шумаев.

— Конечно. За мой счет. За счет моей фамилии.

— Еще бы. Сердобольный дядюшка, укрывший юного наследника империи от многочисленных стервятников.

— Дядюшка, — пренебрежительно выдавил из себя «племянник». — Седьмая вода на киселе, а все туда же. Родство — ничто, пиар — все.

Снова неопределенно хмыкнув, Шумаев отвлекся на пса. Тот вдруг рванул в сторону, туго натянув поводок.

— Я методы Юдина не поддерживаю.

— А зачем вам его поддерживать? Вы же не шавка. Это Юдин шавка. Хоть влиятельная и опасная, но шавка, — певуче сказал Николай

Николаевич, потрепав по холке ротвейлера. Мощная псина оскалилась, будто улыбнувшись хозяину.

— Именно поэтому все будет так, как я сказал, даже если это кому-то не нравится. Если Юдин имеет что-то против нашего соглашения, это будет только его проблема.

— То, что вы предлагаете, очень разумно. Но, я так понимаю, есть что-то еще?

— Ваша горнодобывающая компания входит в тройку крупнейших золотодобытчиков России.

Шумаев кивком предложил отойти чуть в сторону, и Виталий с молчаливым согласием подошел к парапету. Глубоко вздохнул, задерживаясь взглядом на растерзанных ветром облаках, которые плыли по небу рваными ошметками.

Возникшая пауза была долгой и неудобной. Но важной.

— Допустим… — наконец Николай Николаевич прервал молчание. — Вы предлагаете мою кандидатуру, вводите меня в совет. Таким образом мы публично объявляем о нашем крепком союзе.

— Да.

— И тогда я теряю нейтралитет, который так старательно выдерживал.

— Я свой уже потерял, когда сегодня попросил вас о встрече, — мягко напомнил Бажин.

— А если я откажусь?

— Тогда мы забудем вторую часть нашей беседы. Мое первое предложение, если вы на него согласны, останется в силе.