Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Секса ей тоже хотелось. Очень. Попала к нему в машину, в тесное пространство, заполненное ароматом его парфюма — сумасшедше вкусным, резким по-мужски, — и все тело заныло от предвкушения. Он же к ней прикасался. Она знала его руки. Хотела его прикосновений.

— Мы оба испытываем друг к другу здоровое влечение. Оба знаем, что нам будет хорошо. Что тебе еще нужно? — Притянул ее ближе, и Маша почувствовала на своих губах его дыхание.

— Ты прям вовремя, — проговорила приглушенно. — Алкоголь есть, а мужика нет. Какой загул без мужика, да? А ты тоже, кстати, пил.

— Не только у тебя, Маня, сегодня выходной. Поехали, — еще раз сказал Виталий тихо, но твердо.

Ее губы совсем близко. При желании он мог поцеловать, но не целовал. Не хотел начинать того, что сейчас не сможет закончить. Не представлял, как остановится."

"Раньше думал, что для уверенных чувств нужны какие-то особенные обстоятельства. Но это не так. Никаких особенных условий не нужно, а только женщина, совпадающая с внутренним ожиданием. Самое главное, что до встречи с Машкой он о своих ожиданиях и не знал.

Перебирал женщин, что-то искал в них. Как все. Но не находил. А потом увидел ее. Обычным днем, без каких-либо происшествий, намекающих на знаковое событие в жизни, он просто увидел ее на участке и вычленил из толпы. Что-то было в линиях ее фигуры, в движениях, в голосе, в выражении лица и взгляде, что находило внутренний отклик и ложилось на душу отражением тайного рисунка. Все до смешного просто. Сначала хотелось ее чаще видеть и слышать. Потом трогать. Хотелось ее всю. Нестерпимо. С каждым днем все сильнее.

Маша принадлежала к редкому типу остро чувственных женщин, которые сразу обращают на себя внимание. Завладевают мужчиной. Сейчас в моде сексуальность агрессивная, обостряющая все инстинкты, даже самые низменные. Но это наносное, искусственное. Мало кто обладает сексуальностью природной, мягкой и созидающей, чтобы с помощью нее не высасывать из мужика все соки, а наполнять его жизненными силами, питать.

Машу природа щедро наделила той самой ценной животворящей женственностью.

Он мог себе позволить такую женщину. И дело не в материальной состоятельности, дело в характере.

Освободив Александрову из своего плена, Бажин убрал руки. Словно дал возможность подумать. Маша оценила этот жест, хотя и не верила, что от нее сейчас что-то зависит. Поддаваясь ложным ощущениям, будто что-то контролирует, она уже давно проиграла. Как так получилось, для нее оставалось загадкой.