Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Я очень боюсь, что когда-нибудь в нашей стране снова настанет коммунизм.

— Ехать нам как минимум два часа, можете пока расслабиться.

— Маня, а ты лихачишь за рулем?

— Да. Я люблю погонять.

— Не верю.

Машину Мария вела бережно. Не трогалась рывками, тормозила аккуратно и вся была сосредоточена на дороге.

— И правильно. Расскажите мне что-нибудь.

— Например?

— Что-нибудь. Вы так горели желанием пообщаться со мной, господин Бажин.

— Я не спец по блиц-опросам, — серьезно ответил он.

— Простите."

"Ей стало неудобно.

Вероятно, она позволила себе лишнего в словах. Но очень трудно выдержать четкую грань в общении с мужчиной, который только и мечтает с тобой переспать. Никак невозможно игнорировать его открытый интерес. Виталий, наверное, именно на это и рассчитывал, иначе бы она ни за что не поддалась, продолжая делать вид, что не замечает его.

— Маша, ты любишь свою работу?

— Да. Очень.

— Почему ландшафтный дизайн?

— Мои родители архитекторы. Я с детства во всем этом варилась. И потом… я просто решила, что кто-то должен делать этот мир красивым.

Возможно, я именно для этого родилась.

— Возможно, — улыбнулся ее словам.

— Ведь у каждого в жизни есть призвание. Вот вы можете с ходу сказать, в чем ваше призвание?

— Призвание, — задумчиво произнес он. — Рядом с тобой я четко начинаю ощущать всю никчемность своего существования. Серьезно. А ты пацифистка, наверное, по натуре?

— Жутчайшая. А вы?

— Местами.

— Это как?

— Это, Маня, либо миру мир, либо вольному воля.

Мягко притормозив на светофоре, Маша рассмеялась.

Бросила на Виталия искрящийся взгляд, чуть дольше задержавшись на лице. Почему-то раньше думала, что глаза у него черные. А они у него не черные, а карие. Светло-карие, теплые.

В «Пушкинский» они приехали через два с половиной часа, потому что сначала застряли на МКАДе, а потом долго тянулись по узкой Ярославке.

— Маня, ты привезла меня в поле? — Бажин никогда не был в питомнике, но, осмотревшись, понял, что совсем не так себе все представлял.

Глазам его предстало поле. Бесконечное поле с ровными рядами разнообразных саженцев.

— А вы ждали альпийские горки?

— Ах, ну да. «Завет Ильича» же. И что мы здесь хотим?

— Мы хотим здесь барбарисы. — Забрала с заднего сиденья небольшой рюкзачок и закинула его на плечо. — Пятилетки желательно. А они как раз в поле и растут.

— Маня, я так понимаю, коммунизм уже наступил?

— Да, Виталий Эдуардович. Вошел в полную силу. Вы, главное, ничему не удивляйтесь.