Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Не знаю, как убеждать тебя, в чем… Тебе просто придется поверить мне на слово. Сделать над собой усилие и поверить.

— Только давай без громких признаний.

— Давай. Мне же тоже не слова от тебя нужны, не признания…

— У меня их столько было… Мне говорили, я сама говорила… И все пустое оказалось.

В комнате потемнело. Он не видел ее лицо, только чувствовал запах духов и слышал голос. Мягкий, дрожащий. Полный боли. Нерешительности, смелости, смятения и твердости, и гордости, которую она думает, потеряла.

Говорили долго.

Пока не выдохлись, исчерпав себя полностью. Потом она опустила голову ему на плечо, и они оба, замерев, замолчали, на какое-то время утонув в гулкой тишине. Он все так же крепко обнимал ее и боялся заговорить. Боялся спугнуть это тонкое неокрепшее понимание. Эту проступающую сквозь изломленные линии душ дрожащую близость. Долгожданную и бесконечно важную.

Потом Виталий поцеловал ее. Не настойчиво, почти неощутимо касаясь губ. И этот первый поцелуй после долгого молчания был интимнее секса и откровеннее всего сказанного.

Он рождал между ними что-то неизмеримо огромное, заменяя ноющую пустоту слева в ребрах другим отчаянно ранимым чувством.

ГЛАВА 19

— Не смей меня больше заваливать на полу, у меня до сих пор все болит. На мне живого места нет, — выдохнула Маша, упирая ладони в поясницу и чуть выгибаясь. — Я на бок даже повернуться не могу.

— Маня, аккуратней, у меня секретарь на линии. — Дернул поясок, который она только что завязала, и шелковый халат распахнулся, обнажая ее тело.

— А мне пофиг, — сказала вполголоса, — можешь ей привет от меня передать. Пусть знает, какое ты животное. Зверюга. Монстр! — посмеялась, запахнувшись, и ушла чистить зубы.

Взяв зубную щетку, Мария помедлила. Тронула себя за грудь, прислушавшись к ощущениям: чувствительно. Промелькнувшая мысль обдала холодком, и Машка начала высчитывать, есть ли у нее задержка. В этот раз совсем забыла про месячные. Сначала Инка со своими приколами, потом банкет с Лялей, потом все остальное… А последние дни она старалась ни о чем не думать, привыкала к новому состоянию.

Училась снова жить, не застегиваясь на все пуговицы. Жить душой нараспашку.

— Манюня, а давай поженимся? — беспечно сказал Бажин, заходя в ванную.

Маша, резко вдохнув от неожиданности, подавилась зубной пастой.

— Когда? — пробубнила она, изумившись широко раскрытыми глазами.

— Когда поженимся?

— Когда ты это придумал?

— Я быстро соображаю, мне много времени не надо.

Бажин начал чистить зубы.