Пути-дороги. Новая жизнь

Как порталы откроют, сыры продадим, так сразу стройку и начнем. Там места всем хватит.

Но дед только помотал головой, не соглашаясь со мной. А у меня защемило в груди.

– Уехать я хочу с Тирной, – вздохнул снова дед, – домой… в Выселки…

Я молчала, чувствуя, как из глубины души поднимаются слезы. Глаза защипало, заложило нос… я ведь чувствовала, знала, что так и будет.

– Ты, дочка, прости, но тут твой дом. Если бы тяжко тебе было, так остался бы я. А коли все ладно да справно, то и я могу счастье свое попытать.

Дед замолчал, ожидая моего решения. А я знала, если попрошу, он останется. Но…

– Когда? – прошептала я. Громко говорить боялась, чтобы не расплакаться.

– В следующем годе, думаю, – осторожно улыбнулся дед, – а может и раньше… Посмотрим…

– Хорошо. А Тирна? Она согласна? – Уцепилась я за последнюю надежду.

– Согласна, – еще шире улыбнулся дед.

Вот так тихо и незаметно Тирна вошла в нашу семью. Петька стал называть ее бабушкой Тирной почти сразу, а вот я привыкала очень долго.

"Тирна подловила меня во дворе, когда закончив утренние дела по хозяйству, я на секунду присела на скамеечку. Лето в этом году выдалось необычайно жаркое, если бы не дожди, которые поливали земли почти каждую ночь, то вся растительность сгорела бы.

– Лола, – Трина подсела ко мне на лавочку, – Лишек говорит, что завтра собирается на ярмарку за косилкой, да сыры продать. Хотела с ним попроситься… пока мужчины косилку выбирают, а япостою, поторгую…

– Хорошо, – пожала я плечами, – езжай… могла бы и не спрашивать, коли хочет деда тебя с собой взять…

Тирна кивнула, вздохнула и, немного помолчав, заговорила снова:

– Ты, Лола, прости меня, что вмешиваюсь, ты хозяйка, и тебе решать, как будет жить долина, но негоже людям рядом с тобой столько воли давать…

– О чем это ты? – не поняла я, хотя после этих слов стало немного не по себе.

Трина снова вздохнула. Кажется, этот разговор тяготил ее не меньше, чем меня.