Райская птичка

Энджел поднялась с намерением наконец-то добраться до шкафа и охнула, не зная за что хвататься в первую очередь: то ли за голову, которая закружилась, то ли за кресло, чтобы удержаться на месте. Переступив, она оперлась на стол.

- Чёрт… - разочарованно проговорила. Ноги ослабли, и она побоялась, что её поведёт в сторону.

- Пойдём. – Он взял её под руку и потянул к двери. – Иначе тебя совсем развезёт.

- От одного бокала?

- Бывает и такое.

- Стой. Моя сумочка. В шкафу. – Он приставил её к стене и вернулся за сумкой.

- Что ты мне туда подсыпал? – Она забросила ремешок на плечо. Проверила, закрыта ли молния.

- Крысиного яда, к сожалению, не было.

- Подонок, - беззлобно ответила она и ступила в лифт.

Всё это время она не задумывалась, куда он её ведёт. Сконцентрировалась только на том, чтобы идти прямо и не шататься. Однако утверждать, что ей это с успехом удалось – не решалась. Странное ощущение - иметь полную ясность ума и бессилие в теле.

Преодолев все коридоры и переходы, они вышли на улицу. Прямо в дождь.

По-видимому, Эд был ярый поклонник Армстронга – в машине снова раздавался его басистый, характерно дребезжащий голос.

По дороге она задремала. Но дремота эта была какая-то «молочная» – и не сон, и не явь. Она слышала, как Данте говорил, а Эд отвечал, чувствовала, как он переместил её ближе к себе, прикрыл плечи своим пиджаком, зарылся рукой в волосы и прижал голову к плечу, улавливала, как автомобиль притормаживал, вероятно, на светофоре, и снова набирал скорость.

Когда машина остановилась, она открыла глаза, но шевелиться не спешила. Кроме того, приятного ощущения тепла, что она испытывала, прижимаясь к его мощному крепкому телу, было одно неудобство – шея затекла и малейшее движение отдавалось болью в позвонках и мышцах.

Когда она выбралась из машины с помощью Данте, совсем не удивилась, оказавшись около большого серого дома. Скорее всего, он белый, просто в потоке дождя показался именно таким. Хотя фасад совсем не скучный.