Пустая карта. Уравнение измены

Она поправила волосы перед зеркалом, расстегнула одну пуговку на груди. Немного потерев глаза, вышла в гостиную и, усевшись в кресло, опустила голову на руки, изображая безмерную скорбь. Майя слышала, как из квартиры пулей вылетела следственная группа, как, бубня себе что-то под нос, разошлись по домам понятые, как просочился незамеченным помощник. А следом знакомый бас пророкотал над ухом:

– Майя Николаевна, я искренне сочувствую вашему горю.

Арсений Петрович проснулся затемно. Встал бесшумно и, выйдя на террасу, закурил, тайно позаимствовав сигаретку из пачки Супер-кота.

«Ну как же так, Батон?» – мысленно сокрушался Чегевар, вспоминая, как однажды к Валерке пристали одноклассники, а он позвал на помощь. Маленький щуплый Сенька уже тогда корешевал с блатными и состоял на учете в детской комнате милиции. Он только грязно выругался на собравшихся побить Батона, как все правильные мальчики разбежались по углам. И ту встречу надолго запомнили и старались не ссориться с Гурьяновым.

Чегевар затянулся, придерживая сигаретку тремя пальцами, и постарался припомнить Валеркиных родителей. Мать – крикливая тетя Шура вечно гоняла его со двора, а отец…

– Дай и мне, – послышался рядом требовательный голос. Чегевар, не поворачиваясь, протянул начатую пахитоску. Сколько раз они с Анькой выкуривали одну сигарету на двоих. Болтали или просто дурачились…

– Ты прощаться пойдешь? – чуть слышно бросила Владыкина.

– Нет, – мотнул головой Арсений. – И тебе не советую.

Анька в недоумении уставилась на любовника.

– Драть когти надо, – прошептал он одними губами. – Чувствую, сейчас начнется. Валерке-то теперь хоть бы хны, а вот на нас с тобой пуху накидают.

– Ты имеешь в виду, что во всем обвинят? – уточнила Анька на всякий случай и, поморщившись, затянулась.

Чегевар оглядел подругу жизни, закутанную в плед, лохматую, но сосредоточенную.

– Да, – кивнул он. – Пора уже с вещами на выход. Аккуратно, неспешно, без кипеша.

– Тогда едем в Питер, потом в Финляндию, а оттуда в Чехию, – быстро пробормотала Анька, докуривая и выбрасывая окурок.

– А мне оставить, Анюта? – обиделся Арсений.

– Обойдешься, старый хрен. Сама через силу курила, чтоб тебе не досталось, – шумно отмахнулась она и тихо добавила: – А с бизнесом что, Сеня?

– Продавай. За разумную цену или в рассрочку. Только не Майке своей. От нее по-любому денег не дождешься.