Противостояние

Повернувшись назад, он не глядя выстрелил несколько раз из гладкоствольной «Сайги», а уже через секунду с той стороны, откуда вылез Глебыч, раздалось шипение ядовитой змеи и небо озарила яркая вспышка — полыхнули несколько двадцатилитровых канистр, спрятанных на внешнем склоне баррикаде.

— Командир, «мусора» сзади, совсем близко, ты хватай этого и тащи к нашим, а я прикрою.

— Куда? А второй? У Зиги ногу оторвало, его тоже надо вытаскивать.

— Двоих не вытащим, сил не хватит, да и хрен он выживет с такой раной.

— На, — Удав подтолкнул безвольное тело Дрона в сторону Глебыча, — тащи его, а я вас догоню.

Чтобы говорить приходилось поднимать низ противогаза, от этого начинало щипать глаза и драть горло.

Глебыч кивнул и, ухватив Дрона за воротник куртки, потащил его прочь от баррикады, при этом он вовсе не беспокоился о самочувствии раненного, волок его, как мешок с картошкой.

Метнувшись наверх баррикады, Степан нашел валявшегося на автомобильных покрышках Зига. Парень был совсем плох — правой ноги, ниже колена не было, лишь окровавленное тряпье, да торчащая в сторону белая кость.

Затравленно оглянувшись вокруг Левченко понял, что путь к отступлению отрезан — бойцы в сером камуфляже втягивались длиной «многоножкой» в разрыв между двух баррикад.

Врыв. пакеты сделанные из пороха так и валялись на земле, разбросанные вокруг.

— Держишь фашик, выносить тебя буду, — поднатужившись Левченко закинул раненого себе на плечо. Зига — щуплый паренек, весом не больше в полста килограмм, а сейчас Степану он казался совсем невесомым, видимо сказывалась адреналиновая накачка в крови.

Идти было тяжело — дым, слезоточивый газ и копоть от горевших покрышек заволокло все вокруг. Степан шел вдоль склона баррикады, тяжело ступая, и молясь только об одном — не оступиться, если сейчас упасть, то в лучшем случае сломаю ногу, а в худшем… об этом думать не хотелось, думать вообще ни о чем не хотелось, в голове был туман, мешавший думать. Поллитровка из которой Змей расплескивал бензин опустела метров через десять.