Просто Он

Мне хочется завести ее посильнее, мне нравится то, как она заводится, как у неё срывает башню от удовольствия. Осторожно погружаю в нее один палец.

— Алекс, пожалуйста! — ей хочется, чтобы я поторопился? Нет, детка, ты пока недостаточно готова. Не так, как мне нужно! Палец входит в ее влагалище медленно, долго, я вращаю им там, в поиске самой чувствительной точки, по тому, как вздрагивает ее животик понимая, что двигаюсь в правильном направлении. Теперь можно вставить второй палец. Она течет сильнее, ее колени подгибаются.

Нет, крошка моя, стой, еще рано падать, я только начал!

Третий палец входит с трудом, она стонет, охая и всхлипывая. Я понимаю, что это может быть сильно для нее. Но мне кажется, мой член все-таки больше, чем три пальца. Ввожу четвертый. Она тяжело дышит, я понимаю, что моя девочка сейчас может испытывать дискомфорт, но зато потом…

— Потерпи, родная, еще немного, пожалуйста, еще капельку…

— Алекс, я не могу…

— Ш-ш-ш… Тихо, я очень осторожен, очень…

Складываю руку лодочкой — ее лоно влажное, мокрое, размазываю смазку по руке, чтобы было удобнее войти.

Ввожу медленно, очень, очень медленно… Я не собирался делать это сегодня, но просто не могу удержаться, мне так хочется проделать это с ней. У нее совершенная киска, такая узенькая, такая аккуратная. Моя огромная рука, конечно же, заходит внутрь с трудом.

— Алекс… это слишком…

— Я знаю. Потерпи немного, сейчас все будет хорошо…

У меня получается засунуть в нее половину ладони, я засасываю ее клитор, погружая руку чуть глубже.

Она вся дрожит, по моей руке течет сок ее лона, моя девочка, как же охрененно ты может брать!

— Женя, я люблю тебя!

Ее клитор набухает, и я вижу, как разряды тока проходят от ее лона к лобку, по животу, по всему телу. Она кончает и кричит громко, чувственно, а потом просто падает на меня, когда я вытаскиваю руку из ее тела.

Она продолжает дрожать и всхлипывать.

— Детка…

— Я… мне… мне было больно сначала… Ты… тебя было много.

— Я знаю.

Но потом ведь было хорошо?

— Да.

Целую ее, обводя языком каждую, втягивая, посасывая, она прикусывает мою губу.

— Алекс…

— Что, детка?

— Я так люблю тебя, что мне страшно.

— Не бойся, ничего не бойся! Я не дам тебя в обиду, чтобы ни случилось! Ты моя. Я с тобой.

Я поднимаю ее на руки, ставлю на коврик, аккуратно вытираю все ее тело огромным полотенцем.

— Как ты? Устала?

— Чуть-чуть… Это… было неожиданно. Я никогда не делала ничего подобного.